— Зло было бы меньше, если б умер только он.

— Если, а вернее, прежде чем Стрегобор умрет, умрут еще несколько человек. Другой возможности я не вижу.

— Скромно сказано — несколько.

— Чтоб меня напугать, требуется нечто большее, чем слова, Сорокопутка.

— Не называй меня Сорокопуткой, не люблю. Дело в том, что я вижу другие возможности. Стоило бы их обсудить, но, что делать, Либуше ждет. Она хоть ничего, эта Либуше?

— Это все, что ты имела мне сказать?

— Нет. Но теперь иди. Либуше ждет.

4"

"В его каморке на мансарде кто-то был. Геральт знал об этом еще прежде, чем подошел к двери, и понял по едва ощутимой вибрации медальона. Он задул каганец, которым освещал себе ступени, вынул кинжал из-за голенища, сунул его сзади за пояс. Нажал ручку. В комнатке было темно. Не для ведьмака.

Он, умышленно не торопясь, как бы сонно, переступил порог, прикрыл за собой дверь. В следующий момент, сильно оттолкнувшись, прыгнул ласточкой, навалился на человека, сидевшего на его лежанке, прижал того к постели, левое предплечье сунул ему под подбородок, потянулся за кинжалом. Но не вынул. Что-то было не так.

— Недурно для начала, — глухо проговорила Ренфри, неподвижно лежа под ним. — Я рассчитывала на это, но не думала, что мы так скоро окажемся в постели. Убери руку с моего горла, будь любезен.

— Это ты?

— Это я. Слушай, есть два выхода. Первый: ты слезешь с меня, и мы побеседуем. Второй: все остается как есть, но хотелось бы все же скинуть сапоги. Как минимум.

Ведьмак выбрал первый выход. Девушка вздохнула, встала, поправила волосы и юбку.

— Зажги свечи. В темноте я вижу не как ты, а видеть собеседника люблю.

Она подошла к столу, высокая, худощавая, гибкая, села, вытянув ноги в сапогах. Оружия вроде бы у нее не было.

— Выпить есть?

— Нет.

— В таком случае хорошо, что я прихватила, — засмеялась она, ставя на стол дорожный бурдючок и два кожаных кубка.

— Почти полночь, — холодно сказал Геральт. — Может, перейдем к делу?

— Минутку. Пей. Твое здоровье, Геральт.

— Взаимно, Сорокопутка!

— Меня зовут Ренфри, черт побери, — подняла она голову. — Разрешаю упускать княжий титул, но перестань именовать меня Сорокопуткой.

— Тише, разбудишь весь дом. Могу я наконец узнать, чего ради ты влезла сюда через окно?

— Какой догадливый! Я хочу спасти Блавикен от резни. Чтобы обсудить это с тобой, я лазила по крышам, словно мартовский кот. Цени.

— Ценю. Только вот не знаю, какой смысл в таком разговоре. Положение ясное. Стрегобор сидит в колдовской башне, чтобы его достать, тебе придется организовать осаду. Если ты это сделаешь, тебе не поможет твой королевский папирус. Если ты в открытую нарушишь закон, Аудоен не станет тебя защищать. Войт, стража, весь Блавикен выступят против тебя.

— Если выступит весь Блавикен, то жутко пожалеет.