Дальше сидели гости из княжества Аттре — угрюмый и молчаливый рыцарь Раинфарн и его подопечный, пухлый двенадцатилетний князь Виндхальм, один из претендентов на руку принцессы. Дальше — красочные и разномастные рыцари из Цинтры и окрестные вассалы.

— Барон Эйлемберт из Тигга! — возгласил герольд.

— Кудкудак! — буркнула Калантэ, толкнув локтем Дрогодара. — Будет потеха.

Худой и усатый, богато вырядившийся рыцарь низко поклонился, но его живые веселые глаза и блуждающая на губах улыбка противоречили раболепной мине.

— Приветствую вас, государь Кудкудак, — церемонно произнесла королева.

Прозвище барона явно срослось с ним крепче, нежели родовое имя. — Рада видеть.

— И я рад приглашению, — вздохнув, сообщил Кудкудак. — Что ж, погляжу на принцессу, ежели на то будет твоя воля, королева. Трудно жить в одиночестве, государыня.

— Ну-ну, государь Кудкудак, — слабо улыбнулась Калантэ, накручивая на палец локон. — Мы прекрасно знаем, что вы женаты.

— Охо-хо, — вздохнул барон. — Сама знаешь, государыня, какая слабая и нежная у меня жена, а теперь в наших краях как раз оспа ходит. Ставлю свой пояс против старых лаптей, что через год с ней будет все кончено.

— Бедненький Кудкудак, но и счастливец одновременно. — Калантэ улыбнулась еще милее. — Жена у тебя действительно слабовата. Я слышала, когда на прошлогодней жатве она застукала тебя в стогу с девкой, то гнала вилами чуть ли не версту, да так и не догнала. Надо ее лучше кормить и посматривать, чтобы по ночам спина не мерзла. И через год, вот увидишь, поправится.

Кудкудак посмурнел, но не очень убедительно.

— Намек понял. Но на пиру остаться могу?

— Буду рада, барон.

— Посольство из Скеллиге! — крикнул уже порядком охрипший герольд.

"

"Островитяне вошли молодцеватыми гулкими шагами, вчетвером, в блестящих кожаных куртках, отороченных мехом котика, перепоясанные клетчатыми шерстяными шарфами. Первым шел жилистый воин, смуглый, с орлиным носом, рядом — плечистый юноша с рыжей шевелюрой. Все четверо склонились перед королевой.

— Почитаю за честь, — сказала Калантэ, слегка покраснев, — вновь приветствовать в своем замке знатного рыцаря Эйста Турсеаха из Скеллиге. Если б не хорошо известный факт, что тебе претит мысль о семейных узах, я бы с радостью приняла весть, что ты, возможно, прибыл просить руки моей Паветты.

Неужто одиночество стало тебе докучать?

— Довольно часто, прекрасная Калантэ, — ответил смуглолицый островитянин, поднимая на королеву горящие глаза. — Однако я веду слишком опасную жизнь, чтобы думать о постоянной связи. Если б не это… Паветта еще юный, нераспустившийся бутон, но…

— Что «но», рыцарь?

— Яблочко от яблоньки недалеко падает, — улыбнулся Эйст Турсеах, сверкнув белизной зубов.