Я так сильно обиделась на нее за Дина, за то, что она скрывала от меня правду и все еще видела во мне ребенка, что совершенно не думала о ней самой. Ведь эта беременность была такой долгожданной и желанной. А я лишь все испортила.

Дверь открылась, и на пороге оказался отец.

— Пап. — Я рухнула в его объятия.

— Что случилось? — за папиной спиной послышался взволнованный мамин голос, и я, выпутавшись из объятий отца, попыталась обнять маму. Почему попыталась? Так потому, что ее огромный живот очень затруднял эту процедуру.

— Лея, милая, — выдохнула мама мне в волосы. — Прости меня.

— Мам, прости.

Мы заговорили одновременно и тут же тихо рассмеялись.

— Так, пойдемте в покои, — скомандовал папа и подтолкнул нас в обратном направлении, закрывая за нами двери.

Разговор с родителями затянулся на несколько часов. Сначала с нами был папа, но позже он вышел, оставив нас мамой наедине. Мама полулегла, подложив гору подушек под спину, а я прислонила голову к ее груди да так и не заметила, как уснула, пока она, приобняв меня, перебирала мои волосы.

До того, как заснуть, я познакомилась со своим братом (оказывается, родители уже успели побывать на Земле и сделать УЗИ), точнее с его конечностями, которыми он усиленно толкал маму из живота, отвечая на мои поглаживания. Имя брату так и не придумали. Мама до последнего ждала меня и моего мнения. От этого стало слишком горько на душе. Наверное, мы с ней были слишком похожи, обе упертые, но в то же время разве был у нас кто-то ближе друг для друга? Только папа, и все."

"К взаимопониманию по поводу уже не моего обучения, а моего участия в закрытии разлома мы так и не пришли. Мама была категорически против и, когда узнала, что Люк обо всем мне рассказал, очень сильно на него разозлилась, использовав, конечно, другие слова. Я же была в этом вопросе непреклонна. И нет, я не страдала самоотверженностью, просто понимала, что если все правда и от меня зависит судьба целого мира, то я должна что-то предпринять, иначе я просто не смогу нормально жить с осознанием, что могла бы помочь как-то все исправить, но не ударила и палец о палец.

Утром я проснулась в родительской кровати в одиночестве. Маму и папу я нашла в небольшой столовой, находящейся следом за гостиной.

— Доброе утро. — Я заспанно улыбнулась, а папа хохотнул.

— Милая, уже обед.

— Вот же… — возмутилась я и тут же прикусила себе язык. При родителях ругаться нехорошо. — Мне пора.

— Лея, сегодня воскресенье, ты можешь еще до вечера пробыть с нами.

Мне хотелось остаться. Правда-правда. Но я вспомнила, в каком именно состоянии вчера оставила Люка. И хоть прекрасно знала, что тетя Роза должна была вылечить его, но я все равно никак не могла отпустить тревогу за него.

— Простите. — Я нерешительно прикусила губу и опустила взгляд.