Когда она выпрямилась и снова подняла лицо, оно пылало таким грозным и ослепительным гневом, что даже у меня сердце пустилось вскачь.

— Перед тем, как нам принесли эту ужасную новость, я говорила о том, что наша война не будет открытой, однако будет смертельной и победоносной. Что ж, быть посему! Вампирам пора сбросить людское ярмо и занять подобающее место в этом мире!

Я почувствовала, что меня сейчас вырвет, поэтому вскочила и бросилась вон из зала, благо место мое находилось рядом с выходом. Я знала, что на этот раз никто не побежит за мной следом. Друзья останутся внутри, будут ликовать и аплодировать вместе со всеми. А я, снаружи, буду выворачиваться наизнанку, потому что всем своим существом понимаю — эта война с людьми неправедная! Ее не должно быть. Никс ее не хочет!

Задыхаясь, я ловила ртом воздух и пыталась успокоиться.

Ладно, попробуем думать головой. Допустим, война с людьми противоречит воле Никс, но я-то что могу с этим поделать? Я всего лишь девчонка — и как показали последние события — не слишком умная. Представляю, как сердится на меня Никс! Она мне доверяла, положилась на меня, а я…"

"И тут я вдруг вспомнила знакомую боль, которую испытала в кругу. Воровато оглядевшись по сторонам, я убедилась, что меня никто не видит, и задрала подол платья до самых подмышек. Всесильная Богиня! Волшебное кружево Меток теперь опоясывало мою талию. Я поспешно опустила платье, закрыла глаза и молча взмолилась милосердной Богине.

«Спасибо тебе, Никс. Спасибо, что не оставила меня».

Потом привалилась к стене и заплакала.

Я оплакивала Афродиту, Хита, Эрика и Стиви Рей. Я оплакивала Лорена. Да-да, по нему я плакала сильнее всего. Его смерть потрясла меня. Умом я прекрасно понимала, что он меня никогда не любил, а только использовал по просьбе Неферет, но разве душе это объяснишь? Я оплакивала его так, будто у меня самой вырвали сердце. И еще я чувствовала, что в его смерти что-то чудовищно не так. И дело не только в самом ужасе ее смерти, и не в том, что его убили сумасшедшие религиозные фанатики. И даже не в том, что среди этих безумцев мог быть мой злотчим…

Лорен… Смерть Лорена…

Какие ужасные слова! Они просто убивали меня. Не знаю, сколько я так простояла у школьной стены, задыхаясь от рыданий. Я оплакивала Лорена и ту наивную девочку, которой была еще совсем недавно.

— Это твоя вина!

Голос Неферет пронзил меня, как удар ножа. Я подняла голову, вытерла рукавом лицо и увидела ее. Она стояла передо мной, и глаза у нее тоже были красные, хотя она не плакала.

Меня снова затошнило.

— Все думают, что вы не плачете, потому что сильная и храбрая, — тихо сказала я. — Но я-то знаю, что вы просто бессердечная. Вы не способны любить, поэтому и плакать не можете.

— Ошибаешься. Я любила Лорена, а он боготворил меня.