Глаза ее по-прежнему оставались красными, но теперь из них потоком лились розовые слезы. И лицо ее стало прежним. Она не успела произнести ни слова, но я уже поняла, что Стиви Рей исцелилась. К ней вернулось все то, что отняла у нее Неферет, превратив в ходячую нежить.

— Я убила ее! Я — я хотела остановиться, но она меня не выпускала! Она хотела меня спасти, а я ее убила! Зои, я не хотела! Я не переживу этого, — рыдала она, не утирая розовых слез.

На негнущихся ногах я подошла к ней.

Слова Лорена гулким эхом прогремели у меня в голове: «Но имей в виду, что пробуждение могущественной магии имеет свою цену, и цена эта может оказаться очень высокой».

— Ты не виновата, Стиви Рей, — с трудом выдавила я. — Ты не…

— Ее лицо! — ударил мне в спину голос Дэмьена. — Посмотрите на ее Метку!

Я растерянно заморгала, а потом ахнула. Оказывается, глядя в ожившие глаза Стиви Рей, я не заметила самого главного!

Полумесяц на ее лбу полностью закрасился! А по всему лбу, спускаясь на скулы, теперь прекрасным кружевом струилась татуировка в виде цветов с длинными переплетающимися стеблями.

Только татуировка эта не была синей, как у всех вампиров. Она была ярко-красной, как свежая кровь.

— Чего вы там увидели-то? — произнесла Стиви Рей своим смешным деревенским говорком.

— С-сейчас, — пробормотала Эрин и, порывшись в своей неизменной сумочке, вытащила оттуда пудреницу. — Смотри!

— Ой, божечки! — ахнула Стиви Рей. — Что это значит?

— Это значит, что ты исцелилась. Превращение закончено. Только Превратилась ты в какой-то непонятный вид вампира, — ответила Афродита, с трудом приподнимаясь на траве.

ГЛАВА 27

— Мама дорогая! — воскликнула Шони и, попятившись назад, вцепилась в руку Эрин, чтобы не упасть.

— Ты же умерла, — пробормотала Эрин.

— Не дождетесь, — ответила Афродита, потирая одной рукой лоб, а второй осторожно дотрагиваясь до прокушенной шеи. — Ой! Черт побери, как болит-то!

— Прости меня, Афродита! Честное слово, я не хотела! — бросилась к ней Стиви Рей. — Мне ужасно, ужасно жаль, что так получилось. То есть, я тебя, конечно, не люблю, но не настолько, чтобы кусаться! Я хочу сказать, сейчас я бы тебя ни за что не укусила.

— Ладно, принимается, — буркнула Афродита. — Проехали. Такова была воля Никс, и если нельзя было обойтись без боли и неудобства — значит, нельзя. — Она снова потерла шею и поморщилась. — Черт возьми, как жутко болит. Пластырь есть у кого-нибудь?

— У меня где-то был платок, — засуетилась Эрин, снова ныряя в свою сумочку. — Сейчас, потерпи немножко."

"— Постарайся найти чистый, Близняшка. Афродите и так сегодня досталось, не хватало еще занести в рану какую-нибудь гадость.

— Вот это да! Спасибо, вы такие милые! — Афродита с трудом улыбнулась и подняла глаза на Близняшек, и тут я впервые заглянула ей в лицо.