— Ну, давай, — решается Васькин и старательно берет несколько аккордов:

Надежда — мой компас земной…

Малахов тихонько мелодично подтягивает. На лице Васькина напряжение, он сбивается и фальшивит.

— Как-то ты ее не так, Котя… не так держишь. Ты не дави, ты играй! Вот, — Малахов забирает гитару, привычно наигрывает мотив. — Эту руку так, эту так. И ласково, понимаешь, ласково.

— Глядеть-то оно просто…

Васькин в поте лица одолевает несколько музыкальных фраз и снова фальшивит.

— Ну, никак! — горестно удивляется он.

— Ничего, Котя. Сегодня не в настроении… — Малахов утешает, понимая, что сейчас Васькину очень нужна песня. Душа просит.

14

Квартира Чугунниковой обставлена мебелью послевоенных лет. Ковры, люстра, вазы — все очень добротное, но старомодное. А из современных вещей — только большой цветной телевизор. На стене увеличенная фотография, где Чугунникова в молодости снята под руку со статным мужчиной лет сорока, в мундире с генеральскими погонами.

На диване лежит дочь Чугунниковой — Лена. Услышав, что хлопнула входная дверь, она отворачивается к стене.

— Как приятно видеть тебя дома, — заглянув в комнату, говорит Чугунникова. — Если не заболела.

— Нет.

Чугунникова скидывает плащ, снимает туфли.

— Поругалась со своим мальчиком? — спрашивает она из коридора.

— У «моего мальчика» есть имя, и ты его знаешь.

— Да, — легко улыбается Чугунникова. — Я помню имена всех мальчиков, с которыми ты поругалась.

— С ним я не поругаюсь никогда.

Убежденный тон дочери заставляет Чугунникову на секунду замереть в тревоге.

— Леночка… — осторожно начинает она. — Я не стесняю твоей свободы… Но только, пожалуйста, не увязни раньше времени! Ты такая у меня красивая, умная. А Саша приятный парень, но… не нашего круга, согласись.

— Наш круг — разряженная публика в Торговом центре? — не поворачиваясь от стены, спрашивает Лена.

— Дочка, зачем тебе надо со мной поссориться? — спрашивает Чугунникова, присаживаясь на диван рядом с Леной. — Не передергивай! Ты же знаешь, что я имею в виду. Моя работа связана только с тем, какой вуз я кончила. Будь жив твой отец…

Лена резко поворачивается на диване.

— Молчи об отце!.. Не могу больше! Молчи!

— Почему? — поднимается с дивана Чугунникова.

— Как ты гордишься, что умеешь выглядеть спокойной! А ты на всякий случай сядь!

— Не хочется. После бассейна всегда такая бодрость… — Чугунникова старается заглушить нарастающую тревогу. — Жаль, что ты не…

— Мама, хватит! Хватит врать! Не был мой отец генералом! И не погиб, когда мне был годик. И не было у нас громадной дачи в Барвихе!

Удар сокрушительный — ноги у Чугунниковой действительно подламываются, однако она все еще цепляется за старую легенду.

— Но вот его фотография, — мертвым голосом произносит она.