Да уж, когда такой одаренный товарищ, как Виктор Николаевич, считает тебя глупее себя, это обидно.

Все это каруселью крутилось в ее голове, не давая сосредоточиться на плане допроса. Не хватало еще, чтобы она завалила работу из-за всяких наглых Зейд!

Яна зажмурилась, внушая себе, что каковы бы ни были мотивы уважаемого Виктора Николаевича, он в любом случае не стоит ее внимания, но сеанс аутотренинга быстро был прерван звонком местного телефона. Мурзаева вызывала ее к себе.

Марина Петровна смотрела на Яну сурово, а сидевший тут же Крутецкий – с глубокой отеческой печалью.

– Звонили из архива, – сказал Максим Степанович, – вы интересовались делом Горькова. Не позволите ли спросить, с какой целью?

– Я хотела помочь в научной работе товарищу Зейде, – прошептала Яна, задним умом понимая, как глупо это звучит.

– А вы, простите, ученый? Сотрудник университета или другого научно-образовательного учреждения? Нам что-то неизвестно о характере вашей трудовой деятельности?

– Нет, я просто…

– Яна Михайловна, если вы не в курсе, где и кем вы работаете, и круг ваших обязанностей вам не ясен, то осознайте, пожалуйста, как минимум то, что вы находитесь не в детском саду, а на службе, – произнес Крутецкий с удивительной мягкостью, – и тут оправдания «я просто», «я нечаянно» и «я не хотела» не работают. Вы самовольно решили, что человеку со стороны, не специалисту, позволительно показать уголовное дело. Кто вас наделил столь широкими полномочиями?

– Я думала, что…

Максим Степанович жестом остановил ее:

– Думать, Яна Михайловна, вы можете все, что угодно, но действовать и принимать решения вольны только в рамках своих служебных обязанностей и сопряженных с ними полномочий. Мы вам не враги и не оккупанты, чтобы вы в тылу у нас занимались партизанской деятельностью. Если вашему молодому человеку…

– Он не мой молодой…

– Ваша личная жизнь нас не касается. Если вашему кто бы он там ни был в рамках его научной работы требуется изучить уголовное дело, для этого существует специальная и отработанная процедура. Он обращается к руководителю своего учреждения, тот к прокурору города, и на этом уровне решается вопрос. Так и передайте вашему… – Максим Степанович выдержал многозначительную паузу, – вашему, в общем.

– Спасибо…

– Да уж, упорола ты косяк! – фыркнула Марина Петровна. – Представь, что будет, если каждый следователь начнет друзей водить в архив?

Максим Степанович осторожно кашлянул:

– Думаю, нам не следует сильно ругать Яну Михайловну и тем более делать какие-то выводы. К счастью, опытный архивариус не позволила преступлению свершиться, а наш молодой специалист теперь будет знать, что не надо совать свой очаровательный носик куда не следует.