За прошедшие годы Вадим обзавелся только упругими щечками и пузиком, почти необходимым атрибутом руководящих работников.

От этой встречи Евгений немного смешался, но Вадим без лишних слов обнял его, похлопал по спине и пробасил, что это все женские дрязги, а им-то, мужикам, делить нечего.

Забросив портфель в квартиру, Вадим вышел проводить Евгения к метро и сказал, что обид никаких не держит, родители Гали подарили ему Галю, и этого вполне довольно, чтобы он почитал их память, а что при жизни не сложилось, так иногда бывает и похуже, чем простой разрыв отношений.

– Нам с тобой делить нечего, Женя, так что, если нужда какая, давай сразу ко мне. Помогу по-родственному.

– Наверное, это не совсем удобно тебе будет…

– Да господи! Правда же надо держаться вместе. Не мы, так хоть дети наши пусть родства не забывают! – воскликнул Вадим.

– У меня нет детей, – оборвал Евгений.

– Сегодня нет, завтра появятся, это дело такое.

Евгений промолчал.

– Правда, Жень, я со всей душой к тебе.

– А ты не боишься скомпрометировать себя?

Вадим отмахнулся:

– Уж забыли все давно, не переживай.

– Зато Галя не забыла.

– В это даже не вникай! Нам с тобой эти женские штучки никогда не понять. Кто что сказал, кто как посмотрел, высшая математика, недоступная для нашего примитивного мужского сознания. Помнишь, у Гоголя: «Оказалось, что все можно сделать на свете, одного только нельзя: примирить двух дам, поссорившихся за манкировку визита». – Вадим засмеялся: – Что, Женя? Удивлен, что я такие книги знаю?

– Да не особо, честно говоря. Я никогда тебя дураком не считал.

– А я в курсе.

Подойдя к широкому серому поребрику подземного перехода, мужчины обнялись на прощание, и Евгений спустился вниз, в узкий туннель, выложенный темным кафелем. Основной поток людей схлынул, так, брели несколько одиноких прохожих, может быть, с такими же тягостными мыслями, как у него, а может, наоборот, счастливые."

"Возле ряда серебристо-серых автоматов для размена денег маялся невысокий парень в синей куртке, ужасных советских джинсах и меховой шапке невыносимо желтого цвета. В руках он держал букетик подмороженных гвоздик. По тоскливому взгляду Евгений понял, что парень влюблен и довольно давно ждет уже свою избранницу, а пока менял двадцатикопеечную монетку на четыре пятачка, заметил на ногах парня флотские ботинки и мысленно пожелал, чтобы все у него сложилось хорошо. Вспомнилась собственная юность, и захотелось постоять, посмотреть, дождется ли товарищ возлюбленную, но долг звал домой.

Он соврал маме, что задержится на кафедральном совещании, а к этому часу они уже обычно заканчиваются, и мама наверняка начала волноваться. Да и Варя устала с ней сидеть.