Точно так же она имеет на службе злобного надсмотрщика Крутецкого, а родители хоть не стоят с секундомером в руках на пороге квартиры, но попробуй задержись после десяти вечера! Лучше не экспериментировать.

В субботу утром она приехала к Горькову домой. Он жил далековато, но это было единственное место, где они могли спокойно поговорить, а главное, ей хотелось посмотреть на его жилище, потому что обстановка помогает составить впечатление о хозяине.

Сам Евгений Павлович оказался долговязым мужчиной с застывшим и скучным лицом типичного преподавателя общественных наук, но только она квалифицировала его как зануду, он улыбнулся, и Яна почувствовала, что были в его жизни другие времена, буйные, веселые и страстные. Мама Горькова, Валентина Дмитриевна, выглядела на удивление хорошо для парализованной женщины, и про нее еще можно было сказать «дама со следами былой красоты». Она была модно подстрижена, одета в шелковый халатик и полусидела на диване в подушках.

Если бы не слегка невнятная речь, Яна бы и не догадалась, что она парализована.

Только запах стирального порошка, да развешанные по всей ванной и кухне простыни говорили о том, что в квартире живет лежачая больная."

"Возле окна стоял массивный письменный стол с резьбой в виде львиных морд, великоватый для этой тесной квартирки, и Яна подумала, что, наверное, за ним писал свои книги Павел Николаевич. Книжный шкаф тоже был старинный, но его не хватило, чтобы вместить библиотеку, и по всей комнате тут и там висели полки. Яна присмотрелась – книги Горькова были, но стояли вперемешку с другими, из них не сделали алтарь, но и не выкинули. Зато фотографий писателя не было ни одной. В простенке висел большой фотопортрет юноши, видимо, покойного младшего сына, в книжном шкафу стоял моментальный снимок Евгения в военно-морской форме, да в полку между стекол была небрежно заткнута школьная фотография какой-то круглощекой девочки. Яна спросила, кто это, и Горьков с мамой в один голос воскликнули: «Наша спасительница!» Юная соседка сверху ухаживала за Валентиной Дмитриевной, но когда бабушка узнала, чей сын Евгений Горьков, запретила всякие контакты. Поэтому им и хочется узнать правду.

Евгений сказал, что в массовом сознании вина его отца укоренилась уже слишком глубоко, не выкорчевать, но если близкие люди узнают правду и поверят в нее, этого будет довольно.

Отдав небольшую дань светским условностям, то есть выпив в компании Валентины Дмитриевны чашечку чаю, поговорив о погоде и новых телевизионных фильмах, Яна с Евгением перешли в кухню, где он, плотно притворив двери, рассказал, что его отец фактически совершил самоубийство с помощью соседа по камере, потому что следователь пытками вымогал у него признание.