То бишь на обратном пути сделать небольшой крюк и хотя бы мельком обследовать тот самый квадрат, в котором позавчера кто-то напугал диких дельфинов. По большому счету, это не наше дело, но ведь должно же у нас быть что-то для души? Вот и Тинка так думает. Плюс еще в нашу пользу сработал тот факт, что Служба мониторинга моря сегодня с утра официально объявила о завершении крупномасштабной операции по поиску доктора Моро, то бишь количество задействованной казенной техники снизилось раз этак в пять. Естественно, совсем искать не прекратили, но слишком уж расточительно было столько ресурсов впустую тратить. А взамен Служба обратилась с призывом сохранять бдительность и помнить о пропавшей ко всем, кто сейчас находился в акватории Эль-Мар-Азурро, то бишь и к нам в том числе. Так что крюк можно было даже под официальную помощь спасателям подвести.

— Чезаре! Разворачивай калошу и на среднем ходу дуй в квадрат семнадцать-ноль три, — распорядился я, врубив браслет-интерком на общей волне. Все равно сейчас меня никто, кроме синьорины Монтанари да рекомого коллеги не слышит, радиус действия у прибора не настолько велик. — Это здесь же, в проливе, только чуть к западу.

— Понял.

— И как прибудем, надо будет скан рельефа дна снять.

— Угу.

Ну вот и ладненько. Средний ход у экраноплана это примерно двести-двести двадцать километров в час, с учетом маневрирования, никакому дельфину, даже перекачанному стероидами, такую скорость не удержать, поэтому мы вынуждены перевозить питомца в специальной каверне в корпусе судна, до половины заполненной забортной водой. Люченте товарищ дисциплинированный, как я уже говорил, так что ультразвуковой сигнал он игнорировать не стал, моментально нырнул в люльку, как ее называла Тинка. А Чезаре, едва дождавшись размещения всех пассажиров — мы с Альбертиной спустились в салон и развалились в креслах, не сговариваясь забив на пристяжные ремни — дал давление подпора и врубил тягу. Поднявшийся на пару метров над поверхностью воды экраноплан резко рванул с места и за какие-то полминуты развил крейсерскую скорость. Впрочем, в салоне она не чувствовалась — судно шло мощно и ровно, без раскачки, а звукоизоляция практически идеальная, так что ни рева движков, ни свиста обтекающего плоскость воздуха внутри не слышно. Такое ощущение, что на месте стоим, что на самом деле далеко не так.

— Четырнадцать минут, Тони! — обернулся к нам из пилотского кресла Чезаре. — Какие будут указания?

— Сбрасываем скорость до минимума, выпускаем Лу и крутимся в квадрате полчаса — час, — зевнул я. — Если ничего интересного не находим, возвращаемся в базу.

— Принял, — кивнул пилот. — А что ищем-то?

— Да без понятия-а-а-а!.. — снова чуть не порвал рот в зевке я.