В итальянском я не силен, но в речи ненаглядной было столько экспрессии (да и ненормативной лексики, чего уж греха таить!), что я таки вынырнул из объятий Морфея. И, естественно, поперся разбираться. Успел, правда, только к шапошному разбору — Франсин появилась раньше и разогнала конфликтующих по разным углам. Я же на ходу перехватил Альбертину, когда та не разбирая дороги понеслась к каюте, а в уютном гнездышке применил секретную технику успокоения разгневанных девиц, в результате чего вновь прибывшим членам экипажа пришлось дожидаться нашего повторного появления еще добрых полчаса.

И знаете, что я вам скажу? Какое счастье, что биопластик плохо пропускает звук! Да и у двери каюты уплотнение качественное. Хотя кого я пытаюсь обмануть? Все и так все прекрасно поняли. Правда, от грязных намеков воздержались — главным образом, из-за присутствия разозленной Франки. А вот сама начальница стесняться не стала и высказала все, что думает о молодых раздолбаях, ставящих личное превыше общественного. И это я очень мягко выразился, опустив нецензурщину.

Причинив таким нехитрым способом справедливость всем присутствующим, Франсин загнала нас с Тинкой в научный отсек, где мне и представилась возможность поинтересоваться причиной ее хандры.

— А, Майк достал, — отмахнулась Франка, когда я прямо спросил, какая муха ее укусила. — Приспичило ему, видите ли!.. У нас сегодня решающий эксперимент, а он… ладно, не важно.

А ведь точно! Второго экраноплана в бухточке не было, о его наличии напоминала лишь вмятина в песке по соседству с нашим катамараном. Интересно, что стряслось? Видимо, и впрямь нечто срочное, если еще затемно умотал… причем один — Франку на сей раз сопровождали оба клеврета.

Ох, не нравится мне это. Может, действительно проблемы в бизнесе, потребовавшие его непосредственного участия. Но ведь может же быть и такое, что мужика окончательно загрызла совесть, и он свалил куда подальше, чтобы хоть как-то ее задобрить… не, бред. Мало ли что мне ночью могло показаться. Доказательств-то никаких. Так что работаем, Антон. Работаем.

— Решающий эксперимент? — Тинка, хоть все еще и позевывала периодически, умудрилась вычленить ключевое слово раньше меня.

Старею, по ходу. — У нас что-то за ночь изменилось?

Франка угрюмо кивнула (таки серьезно ее хахаль задел!) и молча ткнула пальцем в объемистый ребристый кофр из алюминия, который опять же самолично доволокла до научного отсека. Тут одно из двух — либо решила, что мне такую ценность доверять не стоит, либо я все еще дико туплю спросонок, потому что даже не попытался предложить помощь.