Якобы женщины способны обсуждать помады, фасоны платьев и погоду. И постоянно доказывать, что я могу больше, мне не хочется. Это пустая трата времени и сил. Так что приходится выкручиваться.

Рядом с нами появился официант, и разговор пришлось прервать. Парень положил перед нами меню, я же заказал чайник отвара, и официант удалился. Я же продолжил:"

"— Понимаю вас. И не смею осуждать. Но простите, но я не смогу называть вас в нашем разговоре Борисом. Это будет не совсем уместно. Поэтому давайте определимся с тем, как я буду к вам обращаться.

Девушка тихонько рассмеялась и со странным выражением на лице покосилась на Муромцеву.

— Зовите меня, как вам будет угодно, мастер Юсупов. Любое имя на ваш выбор в этом диалоге меня устроит.

— Давайте я буду называть вас, скажем… Кристиной, — предложил я, и девушка кивнула:

— Если вы так пожелаете, Василий Михайлович. Итак, зачем вы искали Бориса?

— Прочел его статью, — просто ответил я. — Достаточно интересную, надо отметить.

— Спасибо, — ответила Кристина.

— В репортаже было сказано, что Борис был учеником погибшего Холодова? — уточнил я, внимательно глядя на собеседницу.

— Если было написано, значит так и есть, — согласилась Кристина. — Хотя, я не особо бы доверяла журналистам. Больно лживая это братия.

— Если Борис был учеником Холодова, то должен был достаточно близко знать погибшего репортера, — продолжил я.

— Возможно, — осторожно согласилась Кристина. — Это зависит от двух вещей. Что вы хотите узнать, и что за информацию получит Борис.

Сидевшая рядом Муромцева едва слышно хмыкнула. Но я спокойно ответил:

— Мне интересно, что репортер делал в лекарне фонда.

Девушка замерла, а потом подозрительно взглянула на меня:

— Не могу понять, Василий Михайлович, зачем вам все это? Насколько я узнала, вы не репортер и не жандарм. Хотя представились по телефону жандармом.

— Это не так, — возразил я. — Я сказал, что связан с этим делом, но не успел уточнить, каким образом. А моя собеседница по телефону сделала свой вывод. Я просто не стал опровергать ее версию.

— Понятно.

Девушка откинулась на спинку кресла, сняла очки и потерла переносицу. Затем сунула аксессуар в чехол, который исчез в ее сумке.

— На самом деле жандармам плевать на это убийство. Для них Холодов не та персона, ради которой стоит напрягаться. Насколько я поняла, они уже готовы списать это убийство на халатность дружины лекарни. Так проще и спокойнее. Им не нужны трудности. Но зачем это вам?

Она пристально посмотрела на меня, ожидая ответа.

— Иногда мне нравятся такие вот интересные дела, Кристина, — просто сказал я, и собеседница вздохнула:

— Правду говорят, что дворяне часто подвержены хандре, вот и вытворяют всякое. Хотя вроде чаще вы делаете это с наступлением осени.