Муромцева едва заметно улыбнулась и загадочно ответила:

— Он недалек от истины.

— Это как? — не понял я.

— Этот мир чуть сложнее, чем кажется, Василий Михайлович, — пояснила секретарь.

— После вашего ответа стало еще менее понятно, — протянул я, но девушка замолчала. И я вздохнул:

— Одни интриги.

Песня закончилась, и в эфире начался выпуск новостей. И Виктория потянулась было, чтобы переключить волну, но остановилась, не коснувшись ладонью кнопки.

— В одной из квартир на улице Обухова обнаружены два тела со следами насильственной смерти, — послышался из динамика голос диктора. — Оба убитых служили в гвардейском полку «Жар Птицы». Были ветеранами. По предварительным данным, причиной стала ссора между гвардейцами, которая и привела к таким печальным последствиям.

— Кажется, я знаю, кто эти жертвы, — тихо произнес я, вспомнив визит в квартал «Жар-Птиц». — И это подтверждает, что Серов не обознался.

— А второго за что убрали? — уточнила Муромцева, и я пожал плечами:

— Может быть, он слишком много рассказал на приеме."

"Девушка задумчиво кивнула. Машина повернула, и только сейчас я понял, что, увлекшись разговором, не заметил, как мы добрались до комплекса.

Авто въехало в ворота, остановилось на парковке. Девушка обернулась ко мне, словно ожидая дальнейших инструкций. Я на несколько секунд замялся, а затем с неохотой произнес:

— Вы же владеете силой молнии?

Виктория кивнула, и я продолжил:

— Мне нужно, чтобы вы были здесь. И в случае чего помогли мне.

Муромцева удивленно подняла бровь и хотела было что-то уточнить, но промолчала. Просто кивнула. И я открыл дверь и вышел из авто. Обогнул приемный корпус, на ходу потер руки, разгоняя силу, и едва слышно пробормотал:

— Меня зовут Денис Алексеевич Медведев. Меня зовут Денис Алексеевич Медведев.

Когда я произносил эту мантру во второй раз, мой голос стал меняться. А в голове замелькали образы и обрывки чужих мыслей. Часть сознания Медведева сливалось с моим, и этот процесс был не из приятных. Непривычным, чуждым. Сознание словно расслаивалось, расщеплялось надвое. Потому что организм не хотел принимать чужую личину. Такое было каждый раз, когда я пытался сменить образ.

Со стороны это смотрелось жутко. Мой внешний вид мерцал и постоянно менялся, пока личина не «приживалась». Кожа зудела, будто у меня начался резкий приступ аллергии. И я остановился, укрывшись за деревьями парка и пережидая реакцию.

Наконец, зуд начал стихать, пока не исчез совсем. И я вышел из укрытия. Решительным шагом направился в сторону огороженных корпусов, и на ходу активируя способность «спокойствия», чтобы унять бешено бьющееся сердце.

Рядом с воротами дежурили охранники в масках.