В лучшем случае, заметил бы парик.

За это время неугомонный Леопольд умудрился опорожнить бутылку виски, заказывая по сто грамм и каждый раз расплачиваясь. Краюшкин сидел в одиночестве, к исходу второго часа норовя свалиться с высокой табуретки. Он тупо глядел на батарею бутылок и периодически заказывал себе новую порцию.

В какой-то момент у меня промелькнула мысль, что он решил встретить рассвет здесь, в казино, за стойкой. Мысль меня не порадовала. Я хотела есть, спать и у меня жутко болели от усталости ноги.

Я искренне завидовала Алине и Степе: «Эх, и сдался мне этот Краюшкин? Лучше бы я разрешила Алине за ним следить.

Она-то уж точно уже в гостинице. Куда Антошкины могли пойти, на ночь глядя? Съели по пицце – и домой, в номер, баиньки."

"Степе, с моей подачи, так вообще повезло. Веня не из гуляк. Шумным ресторанам и барам предпочитает домашний уют, тихую музыку и хорошие фильмы. Эти двое точно уже в гостинице».

Я уже начинала внутренне закипать, порывалась встать и уйти, но в этот момент к Краюшкину подсел жгучий брюнет с мохнатыми бакенбардами, закрывающими с каждой стороны по полщеки.

«Мафия бессмертна!», – сама того не желая, прошептала я.

И, правда, тип словно сбежал со съемок американского фильма о сицилийской мафии первой половины двадцатого века. Белый костюм, черная рубашка, белый галстук – словно негатив черно-белого фото. И эти бакенбарды! Голливуд отдыхает!

Кажется, Краюшкин подумал то же, что и я. Он встрепенулся и с уважением посмотрел на итальянца. А потом он заговорил по-русски! Не итальянец, конечно, а Краюшкин.

Сначала монолог больше напоминал всем известную песню «Ты меня уважаешь?», но потом мне удалось услышать много чего интересного.

– Хорошая страна Италия. Россия и Италия – дружба навеки. Лев. Леопольд, – он так кивнул головой, что я перепугалась, как бы она у него не оторвалась.

– Оскар, – представился итальянец, догадавшись, что Краюшкин хочет с ним познакомиться.

– Очень приятно. М-молодо-ой человек, – растягивая гласные, Краюшкин позвал бармена, – нам по пятьдесят, пожалуйста. За дружбу! Чин-чин, – и схватив стакан, он потянулся к новому приятелю.

Тот, как я поняла, на шару не дурак был выпить, чокнулся с Леопольдом, и того понесло: – Люблю Италию, как Россию. Люблю и все! Море, пальмы, кипарисы – все как у нас в Сочи. И народ у вас веселый, азартный. И у нас такой же. Как я, например. И игры у вас те же, что и у нас. Я знаешь, сколько у вас оставил? Вот столько, – Краюшкин полез в карман, достал пачку денег и раскрыл ее веером перед носом итальянца. Оскар одобрительно закивал.