– Я наклонилась к Алининому уху и зашептала: – Но испортить настроение может Веня. Будет ходить с кислой миной, дуться на всех, корчить из себя обиженного. Ты же знаешь, какой он ревнивый и мнительный.

– Зря он так. Я бы на его месте не расстраивалась. Подумаешь, двух клиенток потерял – мы ведь не собираемся от него уходить.

– И все равно, Веню надо поселить в гостинице подальше от Ивановой. Береженного бог бережет. Кто там у нас еще?

– Леопольд Краюшкин! – торжественно огласила Алина. – Сидит в середине салона. Допил в аэропорту свое «ребро», теперь уговаривает стюардессу принести ему выпить еще. Не понимает, что рейс чартерный, и разлив спиртных напитков на борту самолета не предусмотрен.

Леопольд Краюшкин сидел, развернувшись к проходу. Мне хорошо было видно его лицо: приплюснутый нос, глубоко посаженные глаза. Выдающиеся скулы и тяжелый подбородок. Весьма колоритный тип! Встретишь такого ночью – отдашь все, что есть.

– Постой, а разве не у него были заморочки с визой? Кажется, он ранее судим? – припомнила я недавние проблемы с оформлением выездных бумаг.

– Дважды, – поправила меня Алина."

"– Но в паспорте у него записано, что он Лев.

– Лев, – кивнула она, – но представляется он всегда Леопольдом Ивановичем. Это имя ему больше нравится. Краюшкин Леопольд Иванович.

– Дважды судимый Леопольд Краюшкин…И это ты называешь, одни солидные люди?

– Чем тебе Леопольд Краюшкин не солидный человек? Директор кондитерской фабрики, между прочим. Очень вкусные у него конфеты – просто супер, – Алина подкатила к потолку глаза, и потянулась к сумке, из которой извлекла конфету в блестящей обвертке. – Будешь? – Я не успела ответить. – Как хочешь, – сказала она и отправила конфетку прямехонько в рот.

Только теперь я поняла, из чьих закромов каждый день у Алины на столе возникала коробка конфет. Три недели назад я болела. Краюшкин приходил без меня. Значит… Все правильно, вот уже две недели, ровно столько прошло с тех пор, как я выздоровела, и ровно столько она жалуется на упадок сил и низкое кровяное давление и потому от души лопает шоколадные конфеты коробками. Не стану врать, и меня угощала парой конфеток, остальное съедала сама.

– И за что он сидел твой сладкий Краюшкин? – полюбопытствовала я.

– За то и сидел – вагон сахара продал, а сахар оказался ворованным. Дали пять лет, вышел по амнистии. А в первый раз то ли подрался, то ли ларек ограбил. Отсидел по минимуму – или год, или два. Да ты не переживай, он ведь никого не убил. И характер у него компанейский. И вообще, пробивной он мужик.

– Вижу, – сказала я. Пока мы с Алиной обсуждали Леопольда Ивановича, стюардесса успела пройти мимо нас в конец салона и вернуться, неся в руках пластиковый стаканчик, до половины наполненный коричневой жидкостью.