Дина вышла из номера, буквально через три минуты после ее ухода в номер ворвались Степа в сопровождении двух итальянцев облаченных в зеленую медицинскую форму. Разговаривать с ними было бесполезно: ни я, ни Алина, ни Степа итальянским не владеем. Как Степа смогла объяснить на рецепции, что постоялице нужна медицинская помощь, не представляю.

Лике сделали какой-то укол. Лучше ей от него не стало. Один из врачей повернулся к нам и залопотал на своем языке. Из всего сказанного я поняла лишь два слова: кома и госпиталь.

– Они хотят забрать ее, – догадалась Алина. – Пусть забирают?

– Конечно, – закивала я головой. – Надо только узнать в какую больницу ее повезут.

Я вырвала из блокнота листок и стала рисовать дом с огромным крестом на фасаде. Нарисовала рядом с дверью квадрат и протянула рисунок итальянцу, мол, впиши название, куда везешь. Итальянец оказался догадливым и вписал в квадрат адрес больницы, в которую они собирались отвезти Лику.

– О кей.

Лику вынесли на носилках. Хорошо, что к этому времени наш экскурсионный автобус уже отъехал от гостиницы. Иначе кто бы поверил, что Лика простудилась. Больных с простудой неотложка не увозит.

В номере мы остались втроем.

– Как вы нашли Лику? – спросила я. – Дверь была открыта?

– Мы подошли к номеру. На двери висел ярлычок «Не беспокоить». Что значит не беспокоить? – как будто оправдываясь, начала рассказывать Алина. – Все ее ждут, а она – «Не беспокоить». Ох, и разозлилась я. Так треснула по двери, что дверь … открылась.

– Ты выбила дверь?

– Да нет, просто «язычок» не до конца в паз вошел. У меня точно такая же дверь. Если не проверишь, можно уйти, а номер открытым оставить. Заходите, люди добрые.

– Вы и зашли, – предугадала я действия Алины и Степы.

– Зашли, – кивнула Алина. – А она… Да ты сама ее видела.

– Когда же ей плохо стало? – задумалась я. – Вечером? Ночью? Сегодня утром?

– В коме люди могут пролежать долго. Вот если бы она умерла…

– Типун тебе на язык, – перебила я Алину.

– Я только хотела сказать, что по степени окоченения можно довольно точно определить время смерти.

– Надеюсь, она очухается, – пожелала я Лике скорого выздоровления.

– Хотелось бы знать, что с ней, – задумчиво сказала Степа. – Молодая женщина, на первый взгляд здоровая. Не сердечница, точно. У людей с больным сердцем мешки под глазами, синюшная кожа вокруг рта, неестественная бледность, отдышка, – перечисляла она. – Позавчера Лика вышагивала наравне со всеми. Сколько мы протопали? В общей сложности километров десять. Если бы у нее были проблемы с сердцем, ей бы уже позавчера стало плохо.

– Значит, ее отравили? – ухватила я нить Степиных рассуждений.

– Похоже на то. Ей бы сделать анализ крови.

– Наверное, в больнице догадаются об этом.