После генерала остались счета в банке, квартира, дача – вдова не должна была бедствовать.

– Но рано или поздно все заканчивается, – не удержалась Алина, чтобы показать, что мы тоже в курсе всего того, что в дальнейшем происходило с генеральской вдовой. – Софья Андреевна стала потихоньку продавать картины.

– Да. Своим необдуманным поведением она навлекла на себя сразу несколько мошенников, которые не прочь были нагреть на вдове руки. Правда, один из них себя мошенником не считал. Этот человек всерьез думал, что картины Софье Андреевне достались не по праву, как впрочем, и генералу. У этих картин изначально должен был быть другой хозяин – так считал он. Но об этом человеке позже. Когда Софья Андреевна в последний раз пришла в антикварный магазин к давней своей приятельнице, у нее в руках был листок из папки, той самой, в которой хранились старинные рисунки и рукописи. Софья Андреевна небезосновательно считала, что рисунки и рукописи имеют отношение к наследию Леонарда да Винчи. О ценности папки ей намекал Василий Семенович. А тут еще статья в местной газете, которая недавно попалась ей на глаза. Кстати, статья была подписана Славским Дмитрием Георгиевичем.

– Неужели Славским? – верила и не верила я. – Ну что же вы, Сергей Петрович, молчите? Он?

– Имейте терпение. И почему Славский?

– Не Славский?

– Да сдался вам этот Славский, – несколько с раздражением воскликнул Воронков, но тут же повинился. – Хотя, прошу прощения: вы могли наблюдать за своими подопечными, строить версии, но их подноготную знать не могли, разве что с их слов, а наврать с три короба может каждый. Но ближе к делу – за всем стояла Нонна Михайловна Шматко.

– Кто??? – ни я, ни Алина, ни Степа не верили своим ушам. Ее кандидатуру на роль преступницы мы даже не рассматривали.

– Я же вам сказал, что Иванову завидовали его бывшие военачальники: полковник Синельников и майор Буров, которые, кстати, так и остались полковником и майором. Их военная карьера закончилась сразу после окончания войны, тогда как у Иванова она только началась. Конечно же, они ревностно относились к успехам своего подчиненного, особенно Буров, который пережил Иванова и всю свою неприязнь к нему и его памяти передал по наследству дочери Нонне. Иванов, к слову, добро помнил и даже помог Бурову получить в нашем городе квартиру. Но этот поступок не изменил отношения Бурова к Иванову. Дело было не только в карьере, в которой Иванов обскакал Бурова – благосостояние Иванова было куда выше, чем у Бурова. Майор сразу это понял, когда пришел в гости к Иванову. Понял еще, что его фронтовой товарищ сумел с умом распорядиться картинами, тогда как он сдал свои в комиссионку, причем за бесценок.