– Ликочка, – икнула Алина и, бросив взгляд на уезжающий по транспортерной ленте Ликин чемодан, добавила: – А мы…мы тебя уже погрузили.

– Вы что пьяные? Кого вы вместо меня погрузили?

– Да кто ж его знает, – залепетала я, представив, как Лика, получив багаж, вскрывает урну неизвестно с чьим прахом.

– Нет, вы вообще молодцы! Заперли меня в больницу и забыли! Хотя бы раз вспомнили!

– Мы вспоминали, мы приезжали, мы проведывали, – оправдывалась Алина.

Степа, которая вернулась с полдороги, смотрела на Лику и кивала, как китайский болванчик. Я между тем лихорадочно рылась в сумке, искала Ликин паспорт и билет. Хорошо, что мы не успели билет сдать, а про паспорт я и вовсе забыла.

– Вот! Нашла! Билет и паспорт, – воскликнула я. – Чемодан мы записали на мой билет. Все вещи в целости и сохранности.

– Да? – она окинула меня недоверчивым взглядом, взяла паспорт и протянула его девушке за стойкой.

Странно, что, осознав реальность существования Лики Ивановой ни я, ни Алина, ни Степа особой радости не испытали. В голове царило непонимание происходящего и досада от ощущения, что нас кто-то обвел вокруг пальца.

– Лика, – Степа набралась смелости, чтобы спросить, – а нам сказали, что ты умерла. Это ошибка, да?

– Вы точно пьяные! Не верите? Можете, потрогать! – разрешила она.

Я коснулась ее руки. Рука была осязаемой и теплой. Лика взяла со стойки свой билет и направилась к пограничникам. Мы побежали за ней. Все наши уже были на нейтральной территории.

Появление Лики было встречено гробовым молчанием. Она, как ни в чем не бывало, дошла до кресел и плюхнулась аккурат напротив соотечественников, которые начали перешептываться.

Чтобы взять ситуацию под контроль, Алина радостно завопила:

– Произошло недоразумение! Лика, наша дорогая Лика жива!

– А мы-то думаем – кто перед нами?? – проглотив ком в горле, прохрипел Леопольд Иванович.

Он не бросился целовать и обнимать Лику, только еще крепче ухватился за Софью Андреевну. Рядом с ним было свободное место, и я села.

– Леопольд Иванович, вы рады, что дочь жива? – наклонившись к нему, спросила я.

– А она умирала? – огорошил он меня вопросом.

– Значит, вы знали, что Лика не умерла? – пришел черед мне удивиться.

– Нет, конечно же. Откуда мне знать?

– Понимаю. Отцовское сердце подсказало?

Он отодвинулся от меня.

– Вы вообще о ком говорите?

– Я? О вашей дочери, Лике Ивановой. Леопольд Иванович, я все знаю. Можете не ломать передо мной комедию.

– Простите, но мне пока не ясно, кто из нас двоих ломает комедию.

– Скажите, что не ради дочери поехали в Италию? Не отпирайтесь, я все слышала. Вы жаловались на жизнь Оскару.

– Какому Оскару? – не вспомнил своего итальянского собутыльника Леопольд Иванович.