Знаю, что сейчас Бестужев подойдет ко мне, от чего я сильно зажмуриваю глаза, не забывая крепко держать мочалку. Ну здесь же Варя, ничего он не будет мне делать. От чего же так… стремно?

— Ну что, София Викторовна?

— Не буду.

— Что не будешь?

— Вызывать стриптизера, — нехотя открываю глаза. — Подай, пожалуйста, простыню. Она лежит на стуле. Просто кинь мне ее. Я обернусь, и ты меня вытащишь. Пожалуйста, — вновь повторяю я, кажется, это выглядит жалко.

— А смысл какой в простыне? — окидывает меня взглядом с ног до головы. — Я не очень понимаю.

— Чтобы прикрыться.

— Простыня — белая.

Когда она будет мокрая, то все будет и так просвечиваться.

— Дай, пожалуйста.

Глеб ничего не отвечает, но, как ни странно, через несколько секунд кидает мне простыню.

— Первая брачная ночь походу будет в парандже. Надо срочно налаживать контакт. Причем теснее, — прикрыв глаза, произносит Глеб, при этом разминая рукой мышцы шеи. Я же в считанные секунды кое-как завернулась в простыню.

— Я все. Можешь меня поднимать.

— И вот, что бы ты делала без меня, а, Соня? — странно, но почему-то об этом я не задумывалась. А ведь, по сути, у нас совершенно дебильная с Варей ситуация.

Что бы я реально делала? Жесть.

— Не знаю, — вполне искренне произношу я, наблюдая за тем, как Глеб снимает часы.

— А я знаю, но озвучивать не буду.

Кажется, он еще помотал головой, когда поднимал не только меня, но и огромную, тяжелую из-за воды простыню.

— Варя, лежи спокойно, я через пару минут приду, — оборачивается со мной на руках Глеб к Варе.

— Хорошо, — чуть улыбаясь, произносит Варя.

— И вот нужен был тебе этот геморрой с простыней? — выйдя из ванной, шепчет мне в ухо Глеб.

— Да, — уверенно произношу я, крепче обхватывая его за шею.

— Теперь я мокрый. Придется раздеться. А одежды у меня с собой нет. Вот оно тебе надо было?

— Надо.

— Если хотела узреть меня обнаженным, так бы и сказала. Мне не жалко, — насмешливо бросает Глеб, открывая ногой дверь в мою спальню, и усаживает меня на край кровати.

— Не волнуйся, я дам тебе свою пижаму. Она тянется. Или, может быть, хочешь сорочку? Она белая. Тоже растянется, — с ехидством в голосе добавляю я, натягивая на себя покрывало.

— Я разберусь, Соня. Обязательно подберу на свой вкус для тебя сорочку и нижнее белье.

Хорошая идея, кстати. А пока принесу тебе полотенце.

Бестужев уходит, в очередной раз оставляя за собой слово, а я только спустя несколько секунд замечаю на одной из стен… круг с дротиками. Что за фигня?!

Глава 25

Надо отдать должное Бестужеву. Вернулся он достаточно быстро. И не с одним полотенцем, а с двумя. Вот это прям то, что надо, ибо сидеть укутавшись в мокрую простыню, далеко не самое приятное занятие.

— Спасибо, — берусь за полотенца, но Глеб их не отпускает. Еще и возвышается надо мной.