— От кого ты беременна, неверная?!

— От тебя, Марат! От тебя!

— Мы с тобой не были вместе девять месяцев! Кто отец ребенка, живо говори! — Марат схватил со стола стебель хрена и ударил любимой по лбу. — А ну говори кто.

— Ты. Это получилось случайно. Перед нашей с тобой ссорой, я устроила постирушечные дни. Оказалось, что я постирала все свое белье.

— И что?!

— И пришлось надеть твое белье. Твои боксеры.

— И?

— Ты не понял, я надела твои… нечистые трусы. Вот так семя любви попало в меня. Это твой ребенок, клянусь всеми бандитами и авторитетами, Ара… Марат.

— Чем докажешь?

— Когда он родится — ты поймешь, что он твой.

— А если нет?

— Я буду до конца жизни собирать на коленях гречку.

— Ладно. Рррррр… моя!

— Следующее продолжение через две недели. Ну как?

— Браво. Нелепые истории ты придумываешь лучше, чем сообщения, — я бы могла сказать, что мне послышался хорошо знакомый мужской голос, но когда с моего левого глаза стянули огурец, и я приоткрыла глаз, я однозначно поняла — не показалось. — Привет.

Глава 23

Сердце грохочет как ненормальное. От страха я не чувствую тела. Кажется, у меня даже руки ватные.

И мысли… ни одной связной мысли. Это паника или ступор? И язык к небу прирос! Хочу позвать Варю, но не получается. Скорее всего я и дальше пребывала бы в состоянии овоща, если бы Бестужев не поднес огурец к своему рту и… не съел бы его. Шумно сглатываю образовавшийся комок в горле, наблюдая за тем, как Глеб продолжает разжевывать… мою маску. Он съел огурец с моего глаза?! Мне ведь это сейчас не показалось?!

— Соленький, все как я люблю. Опять что ли плакала?

— Ты что больной?!"

"— Кажется, я уже говорил, что нет.

По крайней мере, без видимых патологий после медицинских обследований. И почему любовь к малосольным огурцам делает меня вдруг больным? — привстает с корточек и выпрямляется во весь рост. И тут ко мне, наконец, вернулось связное мышление.

— Варяяяаааааааа! Варя! Варя иди сюда! Срочно! — ору, что есть сил. Настолько громко, что, кажется, сама оглохла от своей сирены. — Варяяааааа!

— Про оперную певицу ты оказывается не врала. Однако не фальшивь, Соня. Давай чуть потише. Я сказал Варе не приходить сюда в течение хотя бы десяти минут, нам надо с тобой потихоньку налаживать контакт, — как всегда невозмутимо и спокойно произносит Бестужев, закатывая рукава на белоснежной рубашке.

 — А учитывая, что, по сути, ее работодатель сейчас я, она, как послушная и умная девушка, поняла меня с первого раза и мешать нам не будет.

Следом за рукавами Глеб расстегивает пуговицы на рубашке. И вот сейчас я вообще не понимаю, что делать. Отомри, София!

— Только тронь меня! Я тебе этим стаканом голову разобью, понял?! — сжимаю со всей силы бокал с соком.