Варе тоже нравится.

— Какая ж ты противная девчонка.

— Это гены, папа.

— Рот на замок и натяни улыбку. Варя, — переводит от меня взгляд. — Пойдем поговорим на очень важную тему."

"Подхватывает ее под локоть и уводит в сторону дома. А я как никогда ощущаю самую настоящую панику. Никто меня не тронет, здесь много людей и камер, да и куча охраны, в конце концов. Вот только все это не помогает мне чувствовать себя уверенной. Мне жизненно необходимо быть с кем-то рядом. Варя — моя своеобразная защита, как бы я ее ни обижала и ни задевала. А сейчас, оставшись одна, мне страшно. Тупо страшно. Пытаюсь отвлечься, выискивая среди гостей хоть кого-то знакомого. Да ту же сестру. Сейчас эта малявка не кажется мне вселенским злом. Катя! Где моя мачеха? Она же должна быть где-то тут. Ну почему я никого не вижу? Закрываю глаза, пытаясь мысленно успокоиться, и делаю глубокий вдох. Я — не в кресле. Я — стою с бокалом сока на длиннющих каблуках, покачивая носком туфли. Я — такая же, как два года назад. Здоровая, красивая и уверенная в себе. Распахиваю глаза и уже с совершенно другим видом осматриваю окружающих. Собрать всех на улице — было не такой уж плохой идеей, благо, погода в конце июня это позволяет. Сейчас реально тепло, несмотря на пасмурную погоду утром. О дожде уже ничего не напоминает. У моей мачехи определенно хороший вкус, уверена на сто процентов, что ко всему окружающему она приложила руку ничуть не меньше, чем какой-нибудь вычурный организатор праздников. О, а вот и она. Мило ведет беседу с каким-то мужчиной. Если быть объективной — Катя неплохая. Да и в принципе мать Сережи априори не может быть плохой. Просто, как ни крути, она не моя мама, вот и вся суть. А я — не ее дочь. Катя как будто почувствовала, что я на нее смотрю, и перевела взгляд от мужчины на меня, мило улыбнувшись. Я почему-то тоже улыбнулась в ответ. Правда ровно до тех пор, пока ее собеседник не повернулся и не взглянул на меня. От моей улыбки, равно как и от едва возникшей минуту назад уверенности, не осталось и следа. Сердце заколотилось как бешеное, кожа на ладонях стала болезненно покалывать, словно мои руки отхлестали крапивой. А вообще так и есть, правда не мои ладони, а меня всю только что отхлестали. И не крапивой, а кнутом. Ненавижу его. Просто ненавижу. Вместо того, чтобы отвернуться и отъехать куда угодно, я делаю то же самое, что и он. А именно — пристально всматриваюсь в его лицо. Смотрю до тех пор, пока Бестужев мне не подмигнул. Ненавижу. Как же я его ненавижу. Делаю глубокий вдох и опускаю взгляд на свои ладони. Не хочу думать почему он здесь. Просто не хочу. Для былых дел я ему точно такая не сдалась. Мне нечего бояться. Вот только противное нехорошее чувство засело где-то глубоко внутри. Ведь что-то же ему нужно.