Нет, как раз омлет я делать умею, только уж точно не завернутым в трубочку. Это же как-то он его завернул… На вкус он еще вкуснее, чем на вид. Кажется, он еще и с сыром.

— Что-то хочешь спросить? — тихо интересуется Глеб, отпивая кофе.

— Нет. Хотела сделать тебе комплемент. Очень вкусный омлет. И красиво подан.

— Но поддеть ты же тоже хотела.

— Почему поддеть?

— Потому что ты пока по-другому не можешь.

— Я не собиралась тебя поддевать. Но раз ты просишь, то пожалуйста. Думаю, у тебя патология какая-то. Ты помешан на всем… эстетичном. Вот.

— Дай Бог, чтобы у всех была такая патология.

— Ну да. А омлет, завернутый в трубочку, ты где научился делать?

— В двадцать пять лет я имел достаточно продолжительную связь с прекрасной женщиной по имени Жаклин. Она была опытной дамой, как никак в сорок пять уже многое умеешь. Француженка, кстати.

— Так, стоп, — откладываю вилку в сторону. — Я не спрашивала тебя о предклимактерической француженке, с которой ты провел свою молодость. Я спросила про омлет.

— А я убиваю двух зайцев, рассказывая тебе об омлете и эстетике.

— Ой, прошу прощения. Я вся внимание.

— Она работала шеф-поваром в своем же ресторане. Так вот, она привила мне любовь к эстетике и к тому, что еда — это всегда праздник. И подавать ее нужно так же. Она же и научила меня приготовлению простейших, но очень вкусных блюд.

— Ясно. И много у тебя было предпенсионных мадам?

— Одна Жаклин.

— А другие?

— Что другие?

— Другие какого возраста?

— В среднем — моего.

— То есть я малолетнее исключение?

— Выходит, что так, — вполне серьезно произносит Глеб. — К счастью, уже не малолетнее, а вполне себе совершеннолетнее.

— А за что мне выдалась такая честь? Ты мне все-таки не скажешь?

— Человеческий мозг до конца не изучен. Можно только догадываться, — разводит руками в стороны.

— Ясно, что ничего не ясно.

— Ешь, через час придет инструктор.

— Ем. Спасибо Жаклин, что научила тебя готовить такой вкусный омлет.

— Я обязательно передам ей, если удастся встретиться.

Мда… вот тебе и Жаклин.

* * *Когда Бестужев писал в сообщении, что ему скучно не работать — он скорее всего лукавил. Он просто не может не работать. Никогда я не видела, чтобы столько звонили папе. Забавно, я даже не знаю чем он занимается, но понимаю, что Бестужев — важная шишка. Поймала себя на мысли, что мне не хватает его внимания. Да, стыдно это признать, но когда после занятий с инструктором, я нацелилась на совместный обед, а он лишь мельком на меня взглянул, мол ешь сама, мне стало обидно. Сказать, что я была разочарована — ничего не сказать. Только по факту злиться мне не на что. Он не издевается надо мной, не говорит обидные вещи, вежлив, учтив.