Господи…

— Дарья, если не ошибаюсь? — та кивает, улыбаясь в тридцать два зуба. — Не думаю, что это хорошая идея. Я предпочитаю танцевать с совершеннолетними особами, а то знаешь, мир сейчас такой злой и завистливый. Щелкнут бородатого дяденьку с девочкой на камеру, а потом наговорят и отвечай за то, чего не делал. Там в конце стола, напротив беседки, я видел шоколадный фонтан, вот ты лучше туда иди, зачерпни ложкой и поешь.

— Вообще-то я пришла сказать, что папа просил вам передать, чтобы вы через несколько минут подошли в его кабинет, — обиженно произносит Даша. — А до этого мы бы все же могли потанцевать.

— Определенно могли, было бы желание, — Бестужев убирает свою ладонь с моих рук и привстает с корточек, возвышаясь над Дашей. — Но желания нет. Правда, мне бы хотелось поиграть с тобой в одну игру.

— Какую? — с неподдельным интересом спрашивает Даша. Одним словом — бестолочь. Сейчас тебя опустят ниже плинтуса.

— Ролевую.

— Ммм… а это как?

— Достаточно просто, — проведя пальцами по подбородку, чуть задумчиво произносит Бестужев. — Я притворяюсь, что ты мне нравишься, а ты идешь к папе и говоришь, чтобы он засунул свои желания куда подальше. И если ему что-то от меня надо, то он должен передвигать свои царские ноги ко мне сам. Поняла?

— Вообще-то нет, — скрестив руки на груди, недовольно бросает Даша. — Ну вы притворяетесь, что я вам нравлюсь, это роль. А какова моя роль, если уж мы играем?

— Как это какая? Роль гонца. Ты гонец, Даша. Вот тебе и роль. Иди к папе, гонец."

"Да, не буду лукавить, то, что Дашу чуточку осадили — мне безусловно нравится. Но сам факт пренебрежительного отношения к папе, какими бы наши с ним отношения ни были, мне не нравится. В конце концов, он наш гость, даже если папа что-то ему и должен.

— Ладно, Соня, увидимся и поговорим чуть позже. У меня тут нарисовались важные дела.

— Наконец-то, — как можно равнодушнее бросаю я.

— Почаще репетируй перед зеркалом равнодушие. Фигово пока выходит.

— Мне есть чем заняться и без этого.

— Ну хорошо, что есть, — наклоняется ко мне и шепчет в ухо едва различимо. — Я приду к тебе в спальню. Ночью.

Резко приподнимается, не скрывая улыбки. А я, совершенно не стесняясь, показываю Бестужеву смачную фигу, еще и поигрываю большим пальцем.

— Вам этот жест понятен, Глеб, как вас там по отчеству? Или его надо тоже репетировать перед зеркалом?

— Нет. Здесь обойдемся без репетиции, — приподнимает вверх большой палец. Мол молодец, продолжай в том же духе. — Вспоминай мое отчество. Не вспомнишь — будем грешить до вступления в брак. Все, жди меня, и я вернусь, — очередное подмигивание и очень, очень-очень быстрые шаги в сторону танцующих гостей.

Сердце в очередной раз за несколько минут отбивает чечетку, когда я прокручиваю в голове его слова.