Я сижу в его кабинете гордо расправив плечи. Ничего не чувствую, а должна бы. Хоть что-нибудь.

— У тебя нет выбора. — его голос глух, он усаживается напротив меня в широкое кресло. Непроизвольно сравниваю его с чёрной пантерой: плавные, ленивые движения, блестящие чёрные волосы и глаза с искорками. Он гипнотизирует, завладевает вниманием и удерживает на себе. Дикий хищник. Опасный человек. Вся его аура кричит — беги скорее и дальше. — Тебе придётся стать моей женой.

Делаю шумный вдох, уверена, что он его слышит. Из массивного зеркала на меня смотрит невысокая, ухоженная девушка с бледным лицом в красном брючном костюме.

Ее лицо, обрамлённое копной золотистых волос, печально, обреченно, но не испуганно. Неестественная бледность, почти смертельная. Смотрю несколько секунд на неё, пока не понимаю, что она — это я. Неужели я так изменилась за это время?

— Я не могу стать твоей женой, ты знаешь…

— Иначе они разорвут тебя, пустят по кругу.

— Это угроза?

— Это констатация факта.

На его лице играет дерзкая улыбка. В своих мыслях он уже считает меня своей, его собственностью. Я ощущаю это кожей: его недвусмысленные взгляды.

Этот хищник уверен, что я попала в его когтистые лапы, не убегу и не укроюсь. Мысленно он уже разложил меня на этом столе, широко расставляя ноги и вколачивая мне по самые яйца.

Пантер или пантера, как будет правильно в мужском роде?

— Я замужем. — стараюсь быть спокойной, откидываясь в кресле и закидывая ногу на ногу, рассматривая свои леопардовые туфли. Мне хочется смотреть куда угодно, но не ему в глаза. Этот взгляд тяготит меня, напоминает его…

Лучше умереть, чем согласиться стать его женой. Несмотря на его внешность и красоту — одна мысль, что этот человечек дотронется до меня, вызывает неконтролируемую тошноту.

Внешне ничего не меняется, но внутри меня всю колотит, кидает. Внутри себя я кричу, зову на помощь.

— Это можно исправить. Алиса, мое предложение не будет действовать долго. Либо ты подо мной, и я защищаю тебя и твоего сына, либо через пол года ты забываешь, что такое сведенные вместе ноги. Вряд ли кто-то из них будет церемониться с тобой, обходиться нежно.

Противно это слышать, неприятно. Но он говорит правду. За этой дверью очередь из падальщиков, готовая меня растерзать, обглодать мои кости.

Да они просто мечтают сделать из меня шлюху. Мне не страшно за себя, моя жизнь давно ничего не стоит. Я лучше умру, чем доставлю этим извращенцам удовольствие, отдам себя. Я и жить то не умею, так существую, но мальчик… Единственное что у меня есть.

Не чувствую боли, привыкла к ней. Боль — мое обычное состояние. Она не отпускает меня даже во сне. Мучает меня. Истощает.

— Если ты согласишься, а у тебя, малышка, выбора нет, то ты станешь моей. Я не дам в обиду твоего мальца и тебя.