"

"Дом внутри был продуман до мелочей, внутри все было практично и очень красиво. Белая мебель была изготовлена в классическом стиле, цвета обивки в каждой комнате различались. Меня не покидало чувство, что я во дворце, и что, я как будто, сама все тут обставляла. Все было так, как мне нравилось.

— Вот куда пропадал Майлз? — догадалась я, воспоминая, что друг уезжал постоянно по делам. Он занимался приобретением дома и ремонтом. — Ты выбирал мебель?

— Я старался опираться на твои предпочтения. — ответил Лука, доставая из холодильника две бутылочки кока-колы и открывая их.

Я приняла одну из них из его рук. — Алкоголь тебе нельзя, поэтому отметим переезд кока-колой.

— Как же я люблю тебя. — прохрипела я, делая глоток и двигаясь к нему на встречу, запуская руки под поло. Горячая кожа обжигала мои пальцы, твёрдые мышцы перекатывались от каждого глубокого вздоха. Я прижалась щекой к его груди, вдыхая запах моего мужчины, пуская наркотик по своим венам. Самый сильный из всех существующих, я никогда не избавлюсь от зависимости быть рядом с ним.

— Я тоже люблю тебя, Мониша. — его голос стал еще тише, Лука ставит в сторону стеклянную бутылку и обхватывает одной рукой мою талию, а другой аккуратно прикасается к моему лицу, проводит большим пальцем по нижней губе.

 — Каждая ночь для меня была испытанием без тебя. Невыносимо было засыпать без твоих волос на моей подушке, без твоего сопения у моего уха и запаха.

Наше дыхание учащается, расстояние между моими и его губами сокращается, создавая некое притяжение. Лука наклоняется и неспеша, очень осторожно целует, растягивая удовольствие, проникая ласково языком в мой рот, не оставляя без внимания ни один уголочек.

Дьявол окрыляет меня, возносит к небесам, делает самой счастливой. Я расплавляюсь в его руках. Его язык переплетается с моим. Если можно выразить силу любви через поцелуй, то именно это он и делает, признаётся в любви без слов.

Его ловкие пальцы подцепляют тесемки моего сарафана и медленно, нежно касаясь моей кожи, спускают их, обнажая мою налившуюся грудь. Чтобы удержаться на ногах, цепляюсь за его мускулистую спину, прижимаясь к его горячим рукам. Нежная кожа на истосковавшейся по ласке груди трется о шероховатости его грубых ладоней, прорывая плотину наслаждения.

Соски краснеют и набухают, просятся к своему хозяину, им так давно никто не уделял внимание!

Сарафан удерживался только на бедрах, находясь в двух секундах от падения к моим ногам и оголения меня полностью.

Глаза Луки стали темнее, словно раскололся лёд и прорвалась синева океана, обнажая его истинные чувства. Его кадык злобно подрагивал в такт набухшей венке на виске, а крылья носа нетерпеливо раздувались, я слышала как внутри него бурлит возбуждение.