Господи, пусть наше дальнейшее обучение окажется не таким ужасным, как это представляется мне сейчас! Через что предстоит пройти каждой из нас? Какие унижения должны будем проглотить? И сколько на самом деле стоят наши жизни?

– Смотри, какая красота!

Слова матушки Геллы застали меня врасплох. Резко затормозив, чуть не врезалась в нее. Женщина держала в руках изумительное платье. Цвет весенней листвы, начинающийся с ворота и рукавов, плавно переходил в темный изумруд струящейся юбки.

Я рассматривала этот шедевр и не могла понять, что же меня смущает. Нет, то, что оно предназначалось для вечера, а не, к примеру, утреннего туалета, было понятно.

На первый взгляд платье более чем пристойно: плотная ткань, закрытая спина, длинная юбка, не имеющая разрезов, лишь форма декольте для меня несколько непривычна.

– Ты не можешь понять, что с ним не так? – вдруг подмигнула мне матушка Гелла. – Я подскажу, к нему не прилагаются дополнительные нижние юбки.

Вот оно, противоречие! Вечернее платье, не имеющее пышной юбки, – я таких раньше не видела.

– Оно будет облегать твою фигуру словно вторая кожа, – подтверждая мои мысли, произнесла наставница.

 – Такие платья носят при дворе, Инари. И половина женщин отдали бы душу дьяволу, лишь бы примерить его.

– При дворе?! Мой покровитель занимает настолько высокое положение?

– Инари, – вмиг подобралась женщина, – твой покровитель настолько богат, вот закономерный вывод.

– А еще один закономерный вывод, что вы не единожды бывали при дворе, раз так хорошо разбираетесь в придворной моде! – впилась я взглядом в свою наставницу.

– На этом дискуссия окончена. Я не видела тебя пять лет, но складывается ощущение, что передо мной совершено другая девочка.

Удар под дых! Точно такие же чувства вызывала у меня и сама женщина!

– Конечно, – я горько улыбнулась, – все эти годы я боролась в одиночку, храня в сердце образ названой матушки. И больше не настроена слепо следовать вашим указаниям, сестра Гелла.

Она должна понимать, что за все время мне не на кого было рассчитывать. Только на себя и свой ум. Да, она поставляла мне крема, уродующие мое тело, но ни разу, ни разу не прислала ни строчки! Если бы матушка действительно любила меня, поступила бы так? И требовала бы от меня подчинения, не давая мне ни единого объяснения взамен? Все ее советы и просьбы привели к моему безобразному внешнему виду и многочисленным издевательствам от пансионерок и сестер Ордена Магнолии.

Нет, каким бы ни был ее план, больше так продолжаться не может. Слепо верить любому ее слову мне больше нельзя. И теперь мнимой свободы, о которой она говорила мне, не будет. Какая бы надежда ни теплилась в моем сердце, пора признать, пути на волю нет. Моя участь – стать трофеем одного из покровителей.