Она вела себя так, будто еще решала, стоит ли доверять мне, а может, следует ожидать удара в спину из-за обиды, нанесенной ее матерью моей.

И я понимала ее и не винила за осторожность.

– Раз ты витаешь в облаках, значит, начнем демонстрацию с тебя, поднимись, – хмуро приказала наставница, а я молниеносно выполнила ее приказ. – Скинь пеньюар.

Привычно повела плечами, позволяя ткани сползти с моего тела.

Стыда я не испытывала. Какой смысл, если мы ежедневно ходим друг перед другом голые?

– Женское тело – это нежнейший инструмент, – начала она, подходя ближе ко мне. – И только единицы умеют играть на нем, используя все струны и ноты.

Леди Армонг встала ко мне вполоборота, чтобы видеть и меня, и остальных учениц.

– У каждой женщины есть особое место, которое вспыхивает, как свеча на ветру, обжигая ее кожу, даря томление и жажду новых прикосновений. – Говоря это, женщина провела пальчиками по моей шее, спускаясь вниз по плечу, локтю, и остановилась у кисти. – Невесомые или, наоборот, весьма ощутимые касания могут привести к совершенно разным результатам.

Ладонь наставницы легла на мою грудь. Я громко сглотнула и сжала кулаки.

– Легкое, как перышко… – Она ласково обвела указательным пальцем ареолу соска, от чего тот набух, а моя спина покрылась мурашками. Было немного щекотно, но вместе с тем я испытала что-то новое, непонятное и сильное. Чувственное.

Женщина сжала мой сосок так, что он начал покалывать. Вместе с тем я дернулась в сторону, на маленький шаг. У меня пылали не только щеки. Казалось, что горит все тело.

На этом наставница не остановилась, взяла в обе ладони мою грудь, аккуратно поглаживая ее, слегка подула на соски, а затем резко сжала их и потянула на себя.

– Так я и думала, – смеясь, произнесла леди Серена и отошла от меня. – Внимательно посмотрите на Инари. Видите, как разрумянилось ее лицо? Капелька пота стекает по ее животу… Девушки!

От внезапного крика наставницы даже я вздрогнула и посмотрела на нее.

– Вы можете выдохнуть, – серьезно произнесла она. – Хорошенько запомните чувство, которое испытали, глядя на то, как я ласкаю Инари. Оно называется мимолетное возбуждение.

Если я стала жертвой чар леди Армонг, то почему остальные пансионерки покраснели, стыдливо прятали глаза и тяжело дышали? Перевела взгляд на Викторию, которая задумчиво закусила губу и в отличие от остальных выглядела нормально.

– Ледышка, – сказала ей наставница. – А вторая дикарка. Инари, в тебе бушуют ураганы.

– Вы ошиблись, – выдохнула я и едва подавила порыв натянуть прозрачный пеньюар.

– Девушки, – проигнорировала мою реплику женщина и пошла вдоль воспитанниц, – только возбужденная женщина может получить удовольствие от соития. Страх, испуг и отвращение не приведут ни к чему, кроме боли и стыда.