О левополушарном и правополушарном мышлении уже всем все известно. Сколько можно перепевать одну и ту же мелодию! Но мы забываем, что в те годы, во многом благодаря тогдашнему перевороту в психологии, это было колоссальным прорывом. Бихевиоризм – идеологический каркас американской психологии – постепенно уходил в историю, и по всей стране, в крупных центрах научной мысли от Гарварда до Калтеха, уже догадывались, что когнитивные процессы и сам разум могут быть исследованы. Новое направление активно поддерживал Карл Лешли с его теорией о том, что психические свойства надо изучать путем анализа нейрофизиологических процессов в мозге[82].

Он по-своему трактовал термин “нейропсихология”, в его время подразумевавший не столько нарушения деятельности мозга из-за травм или болезней, сколько нормальную работу этого органа. Лешли полагал, что разум – это продукт деятельности всего мозга в целом, а не его отдельных частей, поэтому, как ни парадоксально, соглашался с выводами Акелайтиса о том, что рассечение мозолистого тела, по-видимому, не мешает работе мозга. Хотя Лешли и стоял у истоков главных современных направлений психобиологии и нейронауки, фундаментальные открытия, касающиеся расщепления мозга и двух разумов в одной голове, наверняка произвели бы на него сильное впечатление.

Новые исследования расщепленного мозга у человека не давали покоя, эта тема тревожила. Личное субъективное восприятие – то самое ощущение своего разума, которое у каждого из нас ассоциируется с сознанием, – самое ценное для нас в жизни. Все мы считаем, что обладаем одним разумом – в единственном числе. Очень трудно уяснить себе, что его можно вот так просто разделить и что в одной черепной коробке могут сосуществовать два разума.

От мысли о том, что У. Дж. смотрел на мир с позиции двух разумов, дважды слышал собеседника и имел о нем два мнения, становилось не по себе. Возможно, именно смутное беспокойство, вызываемое идеей о двух, а то и более субъективных состояниях, уже позже, спустя годы, привело нас к открытию “интерпретатора”, специального модуля в левом полушарии, который увязывает наши действия в единый сценарий и создает ощущение, будто разум у нас один.

Кроме того, было ясно, что правое и левое полушария заняты разными делами. В левом активно идут процессы, связанные с речью и языком. Правое же, вроде бы немое и неспособное к языку, отлично справляется с задачами на зрительное восприятие. Благодаря таким открытиям появились понятия “левостороннего” и “правостороннего” мышления, а на светских раутах все вдруг заделались неврологами. Опять-таки идея проста: левое полушарие выполняет одни задачи, правое – другие.