Все дело в согласованности, как сказал бы ныне покойный комик Генри Янгмен. В мозге разные участки обычно находятся всего в нескольких микронах либо нескольких сантиметрах друг от друга. В обоих случаях разные процессы должны осуществляться локально, а потом уже либо информация посылается в другую часть мозга, либо деятельность разных частей мозга как-то координируется. Исследование того, как обмениваются данными полушария, дает ученому некоторый простор, поскольку физические расстояния между областями обработки информации гораздо больше.

Дэвид Примак и его вопрос длиной в сорок летВ Санта-Барбаре возникло множество новых направлений исследований и зародилось много длительных дружеских отношений.

Именно там я познакомился с Дэвидом Примаком, ставшим одним из моих самых близких друзей. Сложно представить, кто из современных психологов оказал большее влияние на свою науку, чем он. В вопросах нашего происхождения, нашей истории, нашей человеческой уникальности именно Примак помог нам понять, кто мы есть. Своими исследованиями на животных Примак изменил наше представление о разуме. Как однажды сказала мне Лиз Спелке, именитый гарвардский психолог: “Дейв все открыл первый”."

"До своей новаторской работы по когнитивным и “вероятным” языковым способностям шимпанзе Дейв сделал важные открытия о природе мотивации[75]. В бихевиоризме сформировалось представление, что животные мотивированы внешними обстоятельствами, и этот подход не учитывал, что у животных могут быть свои внутренние состояния и предпочтения. Примак кардинально изменил представление о природе подкрепления, заглянув дальше лежащего на поверхности.

Используя научную методологию, он докопался до основных закономерностей того, что побуждает живых существ совершать какое-то действие.

Он проверял эти закономерности, ставя перед шимпанзе разные задачи. Испытуемой служила, в частности, шимпанзе по имени Сара. Я знаю ее, поскольку она долгие годы жила в помещении на одном этаже с моим офисом. Особых чувств к шимпанзе я не питаю. Они всегда казались мне агрессивными и отвратительными, и, если честно, я всегда предпочитал уйти куда-нибудь, когда Сара приближалась со своим инструктором, Мэри, или с Дэвидом.

И все-таки Сара была необычной шимпанзе. На редкость сообразительной и располагающей к себе. Еще она была капризной. Дейв прекрасно с ней справлялся, так как сам был еще более непредсказуемым и умным, чем любой человек, с которым она когда-либо сталкивалась. Этот Homo sapiens единственный всегда переигрывал Сару в ее же игре. Дейв установил с ней приятельские отношения и затем стал использовать их, чтобы определять, что конкретно было у нее на уме.