, приятной молодой женщиной, у которой был исключительно участливый муж, мы наконец вышли за рамки основных заданий на сенсомоторную интеграцию, так тщательно изучавшуюся нами у пациента У. Дж. Как и его, Н. Г. прооперировали из-за некурабельной эпилепсии, и лечил ее Боген вместе со своим наставником в области нейрохирургии Филипом Вогелем. Она согласилась на тестирование, и, как и для большинства пациентов, оно заняло значительное место в ее жизни. Ведь мы уделяли пациентам много внимания и платили им за то время, что они нам посвящали. У всех нас сложились крепкие отношения, продолжавшиеся долгие годы. Буквально прошлой весной родственник мужа Н. Г. позвонил мне после почти сорокапятилетнего перерыва в общении, просто чтобы поприветствовать.

Вскоре после Н. Г. появился мальчик двенадцати лет, Л. Б., еще один наш любимый пациент, которого мы много и тщательно изучали. Его тоже прооперировали, чтобы взять под контроль тяжелые эпилептические припадки. Л. Б. оказался крайне интересным пациентом. Годы спустя, опять же совершенно неожиданно, он прислал мне еще не опубликованную рукопись, в которой рассказывал о своем личном опыте в качестве пациента и объекта экспериментов. Описать свои впечатления ему помогла популяризатор науки из Калтеха, удивительно чуткая Грэм Берри[63].

Эти два пациента вдохнули в проект новую жизнь. Хотя у них быстро обнаружились те же эффекты дисконнекции, что и у пациента У. Дж., они дали нам новые знания о работе правого полушария. Их правые полушария проявляли себя в наших тестах охотно и радостно, невзирая на то, что их левые полушария не ведали, какую информацию обрабатывала отсоединенная от них и в целом безмолвная правая половина мозга."

"К тому времени я уже активно пользовался своей камерой Bolex. Тестируя Н. Г., я обычно водружал аппарат на треногу, располагая его так, чтобы можно было видеть не только лицо пациента, но и предметы, которые были разложены вне его поля зрения и которые пациенту в ходе эксперимента приходилось иногда трогать. Это помогало сделать наглядными как сами тесты, так и порой поразительные результаты. Во-первых, предметы, которые испытуемый держал в правой руке, он легко называл, но те, что в левой, – нет. Во-вторых, изображения объектов, показанные левому полушарию, могли заставить противоположную, правую, руку искать подходящий предмет, но не ипсилатеральную, левую, руку. В-третьих – и с этого началась новая эра исследований, – изображения и даже слова, которые показывали правому полушарию, предположительно мало способному к языку, побуждали левую руку доставать нужный предмет, находящийся вне поля зрения[64]. Это было поразительно, и остается таковым по сей день (видео 5).