Он спросил: “Ну и что вы тут делаете?” Я тогда активно занимался тестированием приматов, а это предприятие требует много усилий и денег. Конструировать установки для обучения каждой обезьяны становилось дороговато, а методы сбора и анализа данных по всем обезьянам оставляли желать лучшего. Кроме того, существовала проблема с обезьяньим вирусом герпеса B, вызывающим смертельное заболевание, способное передаваться людям при укусе. Поэтому, когда Фейнман задал мне вопрос, готовый ответ у меня уже был.

“Пытаюсь сделать устройство, – сказал я, – которое мы могли бы имплантировать каждой обезьяне, чтобы оно посылало радиосигнал для идентификации особи. Тогда мы могли бы посадить всех обезьян в одну большую клетку, а в одном ее углу поставить платформу для тестирования. Когда обезьяна залезет на нее, компьютер распознает, что это за особь, и верно рассортирует данные”. Или что-то в этом роде.

Фейнман наморщил лоб и сказал: “Предлагаю систему попроще. Давайте им разное количество еды, чтобы они отличались друг от друга по массе. Когда обезьяна окажется на платформе для тестирования, с помощью весов определите, какое животное перед вами, и используйте это как способ отслеживания данных. Никаких хитрых радиопередатчиков, никаких операций по имплантации”. Он улыбнулся, подмигнул и вышел. Я оторопел, но скоро вернулся к работе. Спустя несколько минут в лабораторию вошел Сперри, как он это часто делал. Я пересказал ему разговор с Фейнманом, мы немного поболтали, и он ушел."

"Минут через тридцать Сперри вернулся. И сказал: “Не сработает”. Я не понял, о чем речь, и спросил: “Что не сработает?” “Идея Фейнмана, – ответил он. – Животные же не станут взвешиваться как положено. Они будут хвататься за прутья клетки, раскачиваясь”. Когда Сперри ушел, я вновь подумал, что работаю в лучшем месте на земле, где полно умных людей и царит соревновательный дух.

Постойте, а как работает сенсомоторная интеграция?Сейчас, когда я читаю какую-либо научную статью, благодаря знаниям, накопленным в сотнях последующих проектов, которые были посвящены исследованию десятков разных вопросов, я сразу вспоминаю о нескольких механизмах работы мозга, задействованных во время выполнения конкретного теста. А вот во времена, когда я только начинал исследования расщепленного мозга, ни один из этих механизмов не был известен. Как отметил Боген, другие хорошо изученные пациенты из калифорнийской группы не демонстрировали таких четких различий между руками при выполнении тестов с кубиками, какие обнаружились у пациента У. Дж.