Оно даже не могло понять, как в общем надо расположить четыре кубика друг относительно друга – что они должны составить квадрат 2 × 2. Нередко оно размещало три кубика рядом, а четвертый отдельно. Это было поразительно. И пока правая рука пробовала и ошибалась, в дело внезапно вмешивалась более умелая в этом отношении левая рука! Это случалось так часто, что нам пришлось попросить У. Дж. сидеть на своей непослушной левой руке, когда правая пытается что-то сделать.

Наконец, мы провели эксперимент, в котором оставили обе руки свободными, чтобы они пытались выполнить задание. И тут ярче всего проявилось то, чему в конечном счете научат нас исследования расщепленного мозга. Если коротко, то одна рука пыталась нивелировать то, что сделала другая. Левая рука совершала движение, чтобы правильно расставить кубики, а правая сводила на нет результаты этой работы. Выглядело все так, будто два отдельных разума борются за главенство своего видения мира. Зрелище впечатляло, если не сказать больше.

Тест с кубиками Коса вырос из двух более ранних работ. Неврологические исследования четко показали, что поражения правого полушария ухудшают способность рисовать трехмерные изображения, например куб. Мы провели такой тест почти сразу же, и для У. Дж. те наблюдения определенно оказались верны. Левой рукой он мог нарисовать приличный куб. Правой – не мог.

Тем временем Боген продолжал попытки убедить нас провести “стандартное нейропсихологическое тестирование”. Мы со Сперри не видели в этом смысла, но, к чести Джо, он своего добился. Вот как он об этом пишет:"

"После того как Билл оправился от своего хирургического испытания (и почувствовал себя лучше), он рвался участвовать в каких-нибудь лабораторных экспериментах. Через несколько месяцев услужливая социальная работница связалась с психологом, который время от времени тестировал пациентов клиник. Она изыскала некоторые средства, и он согласился на встречу. Мне он показался не только весьма пожилым, но и довольно немощным.

Я рассказал психологу о пациенте и о том, насколько это интересный случай. И спросил его: “Вы даете пациентам стандартные тесты?” Он ответил: “Да, Векслера”. Я толком ничего не знал об этом тесте, Майк – тоже, но он нехотя согласился после небольшого спора.

“Старый папаша Эдвардс” – так, я выяснил, психолога иногда называли в госпитале – принял наше предложение. Он сидел за карточным столом (это часть его оборудования) напротив Билла, а мы с Майком – с оставшихся двух сторон, наблюдая. Тестирование длилось уже около часа, что, на наш взгляд, было несколько утомительно, когда доктор Эдвардс вытащил кубики. Билл перемещал кубики довольно бестолково.