Перед Гиффордскими лекциямиВ 2007-м я получил приглашение выступить через два года в Эдинбургском университете на Гиффордских лекциях. Я пришел в смятение и страшно обрадовался одновременно. По мнению Жака Барзена, Гиффордские лекции – это мероприятие для истинных ценителей и “высочайшая честь для ученого”. Эту традицию основал более века назад лорд Гиффорд, дабы рассматривать вопросы естественной теологии как научные, то есть “без ссылок и опоры на какие-либо предполагаемые исключительные явления или на так называемое чудесное откровение”. Это мне подходит! К тому же я имел два года на подготовку и все основания полагать, что теперь-то я проживу достаточно долго для того, чтобы выполнить обещание."

"Приглашение на Гиффордские лекции побудило меня привести в порядок собственные мысли о весьма серьезных вопросах – что есть человек и каковы пути развития нейронауки. Задачи такого рода выдергивают нас из повседневной рутины, текущие дела и трудности отступают на задний план. Я так старался выработать некий обобщенный взгляд на эти проблемы, что мозг мой трещал от напряжения по всем извилинам. Как часто повторяет нобелевский лауреат, психолог Даниэль Канеман, наш мозг ленив и не любит тяжелой работы[221]. И как показал Джордж Миллер в своей знаменитой и невероятно увлекательной книге[222], мы располагаем довольно скудным объемом кратковременной памяти и в определенный момент времени можем оперировать лишь несколькими понятиями. Мне необходимо было выйти на новый уровень обобщения и использовать для описания разных концепций синонимы, условные наименования, жаргонизмы, чтобы высвободить необходимый объем в моей рабочей памяти и понять, как складывается пазл. Надо было увидеть картину в целом. Мне это по силам, думал я. Люблю панорамный вид. И вообще, когда нас заваливает мелкими подробностями, мы всегда спасаемся в обобщениях.

Нейронауку главным образом интересовала связь строения с функцией. Существовало два основных подхода к рассмотрению их взаимодействия. Представители одной школы считали, что сначала формируется структура мозга, а какие-либо перемены в действиях любого организма происходят за счет физических изменений в самом мозге. Другая точка зрения была такова, что множественные фиксированные структуры в мозге мобилизуются независимо, отчего он и кажется меняющейся, пластичной системой, хотя на самом деле это не так. Назрел вопрос, кто же прав; разрешение спора сулило долгожданную разгадку того, как мозг проворачивает свои фокусы. Если точнее, был поставлен один из многих дискуссионных вопросов о мозге – неизменен он или же пластичен. Еще одна дилемма была связана с глубокими редукционистскими убеждениями большинства ученых. Редукционизм – это философский подход.