Тем временем Зак со свойственным десятилетнему мальчишке азартом исследовал окрестные леса, и я вместе с ним. В конце концов мы поставили на задах наших владений сборный деревянный домик с одной комнатой. Летом мы добирались туда пешком, зимой – на лыжах или снегоступах, иногда на мотосанях. Зак отлично освоил территорию, обустроил зоны для пейнтбола, и жизнь на воле быстро увлекла его. Конечно, в немалой степени благодаря тому, что Шарлотта, когда они уезжали из Дейвиса, пообещала разрешить ему записаться в бойскауты – и слово свое сдержала. Однако в Шэроне не оказалось бойскаутов, и Шарлотта стала первой женщиной в Вермонте, возглавившей отряд. Поддержали затею и вермонтские мужчины, хорошо знающие лес. Было здорово. Каждое лето, пока Заку не исполнилось четырнадцать, они отправлялись в лагерь. У Шарлотты была собственная палатка, а сама она даже прославилась в нашей округе. Зак и два его приятеля в рекордные сроки достигли высшего ранга в иерархии бойскаутов и стали “орлами”.

На нашу с Шарлоттой жизнь Шэрон тоже оказал свое влияние. Те небольшие корректировки, которые мы внесли в умопомрачительный интерьер комнат, и обновленная кухня, позволявшая, если потребуется, накормить целую толпу, нравились не только нам, но и сотням ученых, за много лет побывавших на наших званых ужинах.

В Вермонте всегда казалось абсолютно естественным то, что присуще семейной жизни. Уют и красоту отмечали все, кто входил в наш дом. Однажды к нам приехал погостить Билл Бакли. Еще с порога он обратил внимание на большой рояль, стоявший в эркере с видом на Грин-Маунтинс. Он бросил свои вещи, подошел к роялю и заиграл. Франческа среагировала моментально – подсела к Биллу, и в следующую минуту они уже играли дуэтом. После ужина с коллегами мы всегда перемещались в гостиную пить кофе и коньяк, Франческа с Закари спускались из своих комнат помузицировать. Зак учился играть на тромбоне, а Франческа играла на фортепьяно, саксофоне и стальном барабане. Они всегда говорили со взрослыми и выступали перед кем угодно без тени смущения. Дом в Шэроне обладал какой-то магией. И, как мы еще увидим, отчасти дух этого места сподвигнул меня согласиться на не связанную с научными изысканиями работу.

Перезапуск в Хановере: интерпретатор IIНе выношу академическую рутину. По-моему, факультетские совещания стоят на первом месте по бессмысленности. Многим нравится весь день напролет “принимать безотлагательные, взвешенные решения”, ради этого они и готовы заседать с утра до вечера.