— Видите? — спросила она, подавая руку Деймону. — Всё, что вам нужно, это поцелуй, чтобы всё пошло лучше — хотя вам, мальчики, не стоит быть такими грубыми друг с другом.

— Мы боролись за тебя, — сказал Деймон лениво, не утруждая себя вставанием на ноги. В этот момент топот конских копыт прервал нас. Альфред спешился и склонил голову перед каждым из нас. Должно быть, это было то ещё зрелище: Деймон лежал на траве, закинув руки за голову, как будто он просто отдыхал, я лихорадочно пытался стереть пятна от травы со своих штанов, а Кэтрин стояла между нами и радостно улыбалась.

— Простите, что отвлекаю, — сказал Альфред. — Но господин Джузеппе хочет поговорить с господином Деймоном. Это срочно.

— Конечно это срочно. У отца всегда всё срочно. На что держишь пари, что это очередная нелепая теория, которую ему нужно обсудить?

Кэтрин подняла свой зонтик с земли.

— Я тоже должна идти. Я вся растрёпана, а я договорилась с Перл посетить аптеку.

— Идём, — сказал Альфред, жестом приглашая Деймона запрыгнуть на спину его лошади. В то время как Альфред и Деймон умчались верхом, мы с Кэтрин медленно пошли обратно на каретный двор.

— Тебе не нужно подстраиваться под меня. Возможно, тебе стоит сохранять дружбу с братом, — посоветовала Кэтрин. — Похоже, твой отец лучше всего преуспел в лишь в вас двоих, — заметила она. Её рука слегка задела мою, и она обхватила моё запястье. Затем она поднялась на цыпочки и позволила своим губам коснуться моей щеки. — Приходи увидеться со мной сегодня ночью, милый Стефан. Мои комнаты будут открыты.

С этими словами она внезапно сорвалась на энергичный бег.

Она была похожа на жеребёнка, свободно несущегося галопом, и я чувствовал, как моё сердце несётся вместе с ней. Не было сомнения: она чувствовала то же, что и я. И знание этого заставляло меня чувствовать себя более живым, чем когда-либо в моей жизни.

Глава 15

Как только спустились сумерки, я прокрался вниз по лестнице, открыл заднюю дверь и на цыпочках вышел на траву, уже увлажнённую росой.

Я был особо осмотрительным, поскольку поместье окружали горящие факелы, и я знал, что отец был бы крайне недоволен, что я рискнул выйти на улицу после наступления темноты.

Но гостевой домик был лишь на расстоянии брошенного камня от моего дома — около двадцати шагов от крыльца.

Я крался через двор, оставаясь в тени, и чувствовал, как сердце вырывается из груди.

Я совсем не беспокоился о нападениях животных или о творениях ночи.

Я больше заботился о том, что буду обнаружен Альфредом или, ещё хуже, отцом.

Но идея того, что мне не удастся увидеть Кэтрин этой ночью наводила на меня истерику.