Данилов повёл её к себе домой. Она не сказала, когда вернётся.

Иван Анатольевич пил третью чашку кофе, перед ним лежала книжка, мемуары бывшего сослуживца. Она была раскрыта теперь уж не на первой, а на второй странице.

Перевалило за полночь, Соня всё не возвращалась. Позвонил Кольт.

— Почему молчишь? Что там у тебя происходит?

— Они встретились.

— Ну? Он отдаст?

— Пока не знаю. Она ещё у него.

В холле нельзя было курить. Зубов вышел на улицу и сразу столкнулся с Соней.

— Мой номер на сколько суток оплачен? — спросила она, тоже закуривая.

— Почему вас это интересует?

— Потому что я, наверное, поживу там, — она кивнула в сторону соседней улицы.

— Можете переехать хоть завтра.

— Да, спасибо.

Несколько минут молча курили.

— Софья Дмитриевна, вы есть хотите? — спросил Зубов, когда они вернулись в холл, — Все уже закрыто, но я договорился, тут в баре могут приготовить что-нибудь на скорую руку.

— Что вы, Иван Анатольевич, меня весь вечер кормили. Я спать очень хочу.

— Вы смогли поесть? Спазмы прошли?

— А там невозможно было отказаться. Его экономка, фрау Герда, просто умерла бы от обиды, — Соня улыбнулась и покачала головой, — не волнуйтесь, я не уйду сейчас сразу спать. Давайте сядем. Записи профессора Свешникова и образцы препарата, с которым он работал, действительно существуют. Все в целости и сохранности.

— Данилов, то есть ваш дед, вам сказал?

— Да. Почти сразу. И сказал, и показал.

— Все у него дома?

— Да.

— Как он вам объяснил?

— А не нужно было ничего объяснять, в отличие от вас он сразу догадался, что я и так все уже знаю. Только не понимаю, зачем вам понадобился этот спектакль? Сначала с папой, потом со мной. Я никогда не видела людей, которым вы служите. Но вы производите впечатление человека вполне благоразумного. Вы всерьёз надеетесь, что профессор Свешников изобрёл эликсир молодости?

— Софья Дмитриевна, давайте попробуем сформулировать это несколько иначе. Мы хотим разобраться, с вашей помощью.

— А вам не приходят в голову простые вопросы: почему никто из его детей и внуков не захотел воспользоваться этим открытием? Что случилось с ним самим? Где люди, испытавшие на себе действие препарата? Что у вас есть, кроме смутных свидетельств о крысах, омолодившихся чудесным образом в домашней лаборатории профессора в 1916 году, и несчастного больного старика Агапкина? И уверены ли вы, что его долгожительство связано именно с препаратом, а не с индивидуальными особенностями его организма?

— Эти вопросы можно задать вашему деду.

— Нет. К сожалению, нет. Только Агапкину Федору Фёдоровичу, и больше никому. Вы молчите, — Соня слабо улыбнулась. — Вижу по вашему лицу, что и вам он пока на них не ответил.