Поначалу она была похожа на гигантскую волну в океане, и мне было страшно, что я могу не выдержать ее наплыва. Утонуть. Не справиться, не удержать штурвал.

Однако я смогла. Радуша стал для меня родным городом, я наладила связи и полюбила жителей всем сердцем. Приняла ухаживания Ринталиона, хотя это было самой сложной частью, и до сих пор во мне зрели сомнения. Например, особенно они сильны были в те дни, когда он пропадал на долгое время и, вернувшись через несколько суток, ничего внятно не объяснял, такой измотанный, как будто сражался с драконом за принцессу, не меньше.

Или когда на него нападали приступы гнева. Гнева не на меня, нет, конечно, не на меня, я даже не понимала, на кого, но это все же пугало. Несколько раз он выставлял меня из комнаты и был груб, когда не хотел никого видеть, но все же между нами были крепкие чувства, и мы оба строили их с трудом, долго и кропотливо. Я полюбила его черный юмор, ехидство, темперамент. Он любил во мне… Что? Просто все. Он не объяснял, на самом деле, просто я чувствовала заботу и его желание. Осторожность, трепетность. Это все было настоящим, без волшебной связи и невидимых меток, нечестной эмпатии. Больше никогда он не говорил о том, что считал меня своей истинной. Потому что Ринталион ошибся, и мы оба это признали.

Мы не были предназначены друг другу, но голубоглазый брюнет с язвительной усмешкой и теплыми холеными руками полюбился мне так сам, без божественного вмешательства.

Последнее, что мне осталось сделать, чтобы поставить точку и обрести спокойствие и уверенность — дописать книгу. Тот самый пустой том, который когда-то давно подарил мне Шайкан… Энкарнар.

Это по какой-то причине стало моей одержимостью.

Мне оставалась пара страниц. Сказка почти кончилась, и я сама поставила себе срок до завтрашнего утра. Как будто после того, как случится мой брак с вампиром, я уже не смогу это сделать. Писать."

"Поэтому я делала это так, словно на меня напал даже не безумный муз — демон. Кружилась голова, невыносимо ломило в пальцах и в запястье, но я не могла остановиться…

Пока не кончились чернила. Буквально.

Проклиная все на свете, я проверила чернильцу. Скрести в уголках было бы откровенно глупо, и мое перо грозило быть совершенно сухим.

Выругавшись, я отбросила орудие письма на белое дерево стола, проигнорировав оставшиеся небольшие пятна, и со стоном, слыша жуткий хруст спины, встала.

У меня совершенно не осталось чернильных запасов, но магазины были закрыты. Однако хорошо, что в доме моего почти мужа, который сейчас ушел на гальчишник или что-то вроде того (ох уж эти вампирские традиции) имелся второй рабочий кабинет со всеми нужными мне письменными принадлежностями.