В какой-то момент он задел самую чувствительную точку, горевшую от жажды, и я вздрогнула всем телом, едва сдержав стон, который сейчас показался мне неуместным. Но Ян все равно это заметил, усилил нажим, и вот теперь я уже не могла сдерживаться. Протянула руку, пытаясь отстранить его, но оборотень не позволил даже пошевелиться.

– Рита, – укоризненно прошептал он, – не дергайся.

– Я… ах! Я не дергаюсь, просто ты…

– Что я? – он снова навис надо мной. – Ну, Рита, говори, что я?

– Ты… делаешь…

– Неприятно? Больно?

– Нет.

Может, я сказала бы что-то еще, собралась с мыслями, но Ян не дал мне этого сделать. Быстро поцеловал, а потом спустился вниз и…

Если бы я знала, что он собирается сделать, то, наверное, отреагировала бы. Но я не знала. Я вообще не представляла, что парень может решиться на такое.

Губы Емельяна прикоснулись к внутренней стороне бедра так нежно, едва ощутимо, но жарко, что я замерла, наслаждаясь и тая. Поцелуи шли вдоль кромки белья, не нарушая эфемерных границ, но ожидание неожиданно стало невыносимым. Ян дразнил меня, целуя, но в то же время издеваясь, заставляя извиваться. Я не хотела большего и хотела одновременно.

Затрещала ткань, но нежные трусики выдержали, а вот мои нервы – нет.

Пальцы моего оборотня ласково гладили чувствительную точку, вызывая волны удовольствия. Я уже не сдерживалась, постанывала, подавалась бедрами навстречу его движениям. И в какой-то момент осознала, что блаженство мне дарят не только его пальцы, а юркий и наглый язык, скользящий между складок, вычерчивающий одному ему известные узоры.

– Я-я-ян, – вцепилась ему в волосы, выгибаясь навстречу сильному языку, когда тот проник внутрь меня, найдя нежное местечко.

Я зажмурилась, задышала чаще, чувствуя, как приближается что-то волшебное, неизвестное и восхитительное. Приближается, чтобы накрыть океаном новых ощущений, которые точно называются оргазмом.

Казалось, что лучше ничего не может быть, но Ян отстранился, тягуче поцеловал в губы и прошептал:

– Может быть немного больно.

– Да, – согласилась с ним, практически не понимая, что говорю.

Больно? Да, должно быть больно. Все говорят, что это так. Но захватившее меня блаженство уже сместило приоритеты. Плевать на боль, я просто хочу продолжения.

Твердый член Яна уперся в клитор, потерся об него, возрождая почти угасшие волны. Я застонала, обняла его, обхватила ногами его талию, понукая к действию. И он не стал ждать, сместился чуть ниже и быстрым движением вошел в меня.

Сказать, что было больно, ничего не сказать. Я громко застонала, на глазах появились слезы, но Ян успокаивающе зашептал что-то нежное, сцеловывая слезинки, замер, ожидая, пока я успокоюсь, а боль утихнет.

– Ты такая красивая, – услышала я. – Восхитительная.