Способными на многое.

Я тоже была сильной, но…Все равно волчица слабее.

Мне не выдержать этой гонки долго.

Может быть два, три оргазма – и я, утомленная, удовлетворенная, буду лежать, не думая ни о чем.

Я и не хотела думать. Слишком больно было думать.

- Не думай, малышка, чувствуй! Чувствуй меня в себе, чувствуй, как я плавлюсь от желания доставить тебе удовольствие. Как я сгораю в твоем огне, милая…

Он сгорал, и я тоже сгорала, когда его крупная, возбужденная, горячая головка начала таранить мое лоно. Сначала только она, медленно, заводя, заставляя томно стонать и желать большего.

Потом он плавно погрузился в меня до середины, замер, завис…Я сжала внутренние мышцы, стараясь не выпускать его.

- Да, милая, вот так, пожалуйста! Держи меня крепче!

И я держала… А Герман повернул мое лицо к себе, мягко прикасаясь губами к скулам, подбородку, щекам…

- Сладкая моя девочка, моя прекрасная, такая отзывчивая, нежная…

Я застонала, открываясь еще сильнее навстречу Альфе, принимая его глубже.

Врать самой себе было бессмысленно. Все эти годы я мечтала именно об этом. Мечтала тайно. Ночами закрываясь от всего мира, накрывая голову одеялом, обнимая подушку.

Мечтала, что они снова будут со мной. Во мне.

Мечтала, что их семя покроет меня, что они оставят во мне частички себя, и тогда уже точно никуда не смогут от меня деться.

Но я не просто так сказала им, что не приму их семя сейчас.

Слишком много всего было между нами.

Одним глубоким толчком Артур заполнил меня до отказа, заставив вскрикнуть от боли."

"Я и забыла каким он был огромным. Как мог растянуть меня.

- Тише, милая, куколка, прости, сдерживаться с тобой нереально!

Я и не хотела чтобы он сдерживался.

Я хотела его страсти! Хотела, чтобы он отчаянно потерялся во мне! Чтобы жаждал только меня! Долго. Много!

- Милая, я и так хочу только тебя, ты же знаешь! Только ты, крошка, навсегда!

- Да, Артур, пожалуйста!

Это было как спусковой крючок, команда. Он начал двигаться быстрее, резче, острее, и меня вместе с ним затягивало в водоворот.

Я реально перестала думать, только чувствовать. Наслаждение, бегущее по венам. Удовольствие, сносящее крышу!

Мои стоны, крики, судороги.

Я кричала, прижимаясь к Артуру всем телом, забыв о том, что просила его не кончать внутрь.

Он выполнил просьбу, чудом в последний момент успев вытащить и обильно кончить на мой живот.

От ощущения его спермы на моей коже я кайфовала не меньше, чем от ощущения его члена внутри.

Отдохнуть мне не дали. Артур отодвинулся и его место сразу занял Герман.

Я застонала жалобно – хоть минуту передышки!

Но Герман уже был во мне. Он не играл, не дразнил – сразу вошел до края, медленно, но неумолимо. Потом так же медленно потянулся обратно, словно приподнимая мое тело за собой.