Спокойная и взвешенная.

— Мы вернемся к этому вопросу, — процедил Кирилл. — Не здесь.

Но Мира уже не интересовал его ответ. Он перевел взгляд на меня — я его чувствовала, хотя изо всех сил старалась любоваться видами за окном.

Вскоре после нескольких лесных развилок машина подъехала к массивным деревянным воротам. Солнце сюда почти не проникало, высокие ели надежно оберегали густые тени, усиливая мои мрачные мысли. Но, стоило миновать въезд, я оказалась словно в другом мире.

Ели остались позади, и дорогу автомобилю выстлали ярко-розовые лучи раннего зимнего заката. Я приоткрыла рот, вглядываясь в детали этого странного маленького поселения: аккуратные улочки, очищенные от снега, детские площадки, магазинчики, парки с ледяными фигурами. От домов вообще невозможно было оторваться: современные, двухэтажные, с большими окнами, иногда панорамными — высотой в два этажа. И нигде нет заборов. На улицах то там, то тут встречались жители — взрослые и дети. И все они провожали нас долгими взглядами."

"Наконец, мы выехали за поселение, центральная улочка сменилась аллеей, ведущей к большому дому. Автомобиль остановился перед парадным входом.

Я не заметила, как мужчины вышли из автомобиля — продолжала пялиться на фасад здания. Снаружи все выглядело весьма располагающе: трехэтажный особняк — образчик современного архитектурного стиля — можно было бы смело ставить на обложку какого-нибудь глянцевого журнала о загородных резиденциях. Но я все больше нервничала. С каким бы удовольствием променяла сейчас этот вид на покосившийся сруб Варвары, занесенный снегом!

Мирослав помог мне выйти, и, не позволяя вырвать свою ладонь, повел к входу.

— Нужно обозначить свой приезд семье, — объяснил он. — И поедем домой.

Я расслабленно опустила плечи и выдохнула с облегчением. И, конечно, от зверя это не укрылось. Он холодно ухмыльнулся:

— Мне тоже не нравится здесь…

Холл так неожиданно обнял теплом, что я аж задохнулась с мороза.

— Ура! Папа приехал! — разнеслось по большому просторному помещению, сметая мои воображаемые пугающие декорации. — И дядя Мир!

На лестницу выпорхнули два мальчика лет пяти и бросились наперегонки вниз. Откуда-то сбоку вышла молодая женщина: довольно простое лицо без косметики, на фоне которого даже ее кремовый свитер был более примечателен. Она протянула руку Кириллу, но тут же пискнула от неожиданности, когда тот вдруг дернул ее в свои объятья и зарылся лицом в волосы.

— Папа! Папа! — два мальчика обняли родительский дуэт с обеих сторон, но мое внимание привлек другой голос:

— Мирослав!

Властный, требовательный, неприятный… Я мысленно опустила забрало при приближении еще одной женщины.