— Лер… — я положила руку на его плечо и, дождавшись, когда он посмотрит на меня, продолжила: — Мир вчера не дал мне умереть…

— Ради себя только, — процедил друг с ненавистью. — Тварь…

— Лер, эта «тварь» теперь — мой…

Кто? Мужчина? Хозяин?

Я не стала заканчивать. Лера попытался притянуть меня к себе, но я отшатнулась:

— Не надо… Лер… Мы с ним оба просто жертвы обстоятельств.

— Вот только не надо в это верить! — подскочил он и заметался по кухне.

— Лера, его обязали подписать договор! — вскричала я, вскакивая следом. — Зул продал меня, как вещь!

— Зул не мог… — мотнул друг головой. — Его наверняка вынудили… Что он тебе говорил?

— Я не слушала, — закатила я глаза, мысленно закрываясь. Чувствовала, что нас с Лерой расщепляет эта ситуация. — Да и не скажет он все равно то, что происходит на самом деле. Меня просто использовали… Лера, хватит!..

Он замер, устремляя на меня отчаянный взгляд.

— …Все. Просто хватит. Карельский просит меня принять ситуацию и смириться, этим я и займусь. Меня все равно никто не отпустит… И выбора у меня нет. Когда я вчера попыталась отказаться от него — чуть не умерла…

— Ань… так нельзя! — горячо возразил Лера.

— Да, можно еще, как ты — напороться на гнев Карельского, чтобы он тебя тут же размазал! — гневно выпалила я.

Лерка раздул ноздри:

— Я не собираюсь сдаваться, — горячо возразил он. — Ты — моя родственная душа, я не позволю ему просто так тебя забрать!

И он рванулся из кухни, а потом и из квартиры."

"А я осталась стоять посреди своей кухни. Было тошно… В ушах стоял звон моего разбитого в дребезги мира, его осколки хрустели внутри при каждом движении и больно ранили, заставляя морщиться. Больше всего раздражало спокойствие. В душе поселилась какая-то чуждая мне сущность, принимающая ход событий, как должное. Я замерла с сумкой в руке, прислушиваясь, но стоило бросить взгляд на вздыбленную кровать, кровь побежала по венам быстрее, перед глазами потемнело, губы сами приоткрылись, хватая воздух… Я прислонилась к стенке и прикрыла глаза, стараясь перевести дыхание и прийти в себя, но только увязла в ощущениях еще больше. Внизу живота болезненно сжалось, а с губ сорвался стон…

Не сразу поняла, что в кармане джинс зазвонил телефон.

— Аня…

Я перестала дышать вовсе, замерев. Тело начинала бить крупная дрожь. Номер был незнакомым, но звонившего я бы не спутала теперь ни с кем. Даже если бы он молчал.

— Успокойся, пожалуйста, — прерывисто выдохнул в трубку Мирослав.

— Оставь… меня в покое… — прошептала, дрожа. — Я не хочу… все это чувствовать…

— Ты ЗОВЕШЬ меня! — рыкнул он. — А я не железный! Либо бери себя в руки, либо я вернусь и успокою!

Бросив трубку, я подскочила и кинулась к кровати.