Кто сказал, что только психики могут латать эмоциональные дыры? Да, зверь когда-то разодрал меня в клочья, а теперь умело одним признанием пробил брешь такого размера, что ничего не оставалось, как только впустить его, чтобы он эту брешь и заполнил… Что это значило? Черт его знает, я боялась отвечать себе на этот вопрос. Но Мир открыл последние двери в моей душе… Нет, он их снес в своей манере. И теперь я не смогу без него. Как и он без меня…"

"— Умница… — усмехнулся сыто, запуская пальцы в мои волосы. — Какая ты умница…

— Ты тоже, — прохрипела я. — Ушлый котяра…

Сначала хотела потребовать от него ответов, но тут же поняла — он не знал.

Просто снова действовал интуитивно, достигая поставленной цели — заполучить свою пару, стать для меня всем и отдать всего себя. Но то, как он это делал, настораживало. Он точно знал, как открыть меня… Не насильно, а наоборот — лаской и страстью, но при этом так умело цепляя и пришивая к себе, будто… он был таким же психиком, как и я!

-52-

Пока я сидела в ванной, погрузившись по самые уши в воду и наслаждаясь теплом — Мир, наконец, разрешил — слышала, как он бесконечно разговаривал по телефону в гостиной.

С трудом верилось, что мужчина, с которым провела утро, и этот жесткий безэмоциональный тип, отдающий распоряжения, — один и тот же. Поэтому, когда его голос вдруг изменился, я сразу насторожилась, но тут же расслабилась.

— Да, Келль, все хорошо, нашел… — Услышала, как он приближается к двери. — Хорошо, позвонит тебе, как выплывет… Или да, — рассмеялся вдруг, — можешь приплыть сам, боюсь, она там уже точно хвост отрастила… — Он вошел в ванную и оперся плечом о стенку, продолжая что-то слушать в трубке, при этом глядя на меня блестящими глазами.

 — Нет, еще не уплыла, — улыбнулся шире. — Тогда я сам справлюсь…

Он был счастлив. Это знание замерло вместе с очередным ударом сердца в груди и разлилось по венам, опьяняя.

— Любимая, ты точно не русалка у меня? — прищурился Мир, убирая телефон в карман джинс. — Уже сорок минут. Я зверски голоден.

— Плыву, — смутилась я, нехотя поднимаясь.

Для меня сорок минут были всего лишь разогревом. Мир подал руку, помогая вылезти, и опустил на мои плечи полотенце, принимаясь осторожно вытирать.

Промокнул шею, спустился ниже, коснулся непривычно чувствительных сосков…

— Рррр, — поморщилась я, а он сцапал и прижал к себе, закутывая в полотенце.

Опустился носом к шее:

— Все равно пахнешь мной, — констатировал довольно.

Наши взгляды встретились в отражении зеркала. Глаза одинаково горели у обоих.

— Обалдеть! — подалась я вперед. — Вот такого еще не было. — То есть глаза у меня и раньше полыхали во время работы, но не так. Теперь они больше напоминали тигриные и излучали мягкий желтоватый свет.