В смысле? А сам он ничего делать не собирается?! Вдруг я осознала, что, несмотря на то, что мы провели с ним немало ночей вместе, я никогда не вела себя активно.

Так, ладно, у меня за плечами кучи просмотренных фильмов, прочитанных книг и даже лекции о половом воспитании самого элитного борделя Золотого рога. Решительно стиснув челюсть, я приподнялась на софе и приблизилась к Дрейсону.

– Настя, ты будто меня не поцеловать собралась, а придушить, – рассмеялся он.

Да, думаю, второй вариант лучше всего решил бы мои проблемы. По крайней мере, я бы перестала себя так глупо чувствовать.

– Вит Дрейсон! – возмутилась я. – Не мешайте.

– Зови меня Виттор, – попросил он, продолжая посмеиваться.

– Виттор, – прошептала я.

Его смех резко смолк. Казалось, это слово было подобно для него электрическому разряду.

– Да, – хрипло отозвался он, загоревшимся взглядом наблюдая за мной.

Придвинувшись к нему еще ближе, я потянулась к его губам. Твердые, только сухие. Желая это исправить, я провела по ним языком даже раньше, чем подумала. Зажмурившись, прижалась к ним своими губами, замерла, захваченная водоворотом ощущений, которые бурлили во мне.

Дыхание Виттора участилось, но он даже не предпринял попытки коснуться меня. Смущение отпускало, уже смелее я перебросила ногу через бедро Виттора, оседлав его и устраиваясь на его коленях.

Вновь просыпа́лись страхи. Но я боялась не Виттора. Боялась тех чувств, что сейчас испытывала. Воодушевление, волнение и возбуждение. Только не к нему!

Заметил ли Виттор изменения во мне или почувствовал, какая война происходит в моих мыслях, только он сказал:

– Настя, мы можем продолжить ужин и не перебираться в спальню.

Он улыбнулся, касаясь кончиками пальцев моей щеки, а потом медленно запустил их в волосы и начать массировать голову.

Вопреки словам взгляд его пылал желанием. Впервые я чувствовала в нем что-то необычное, скрытое от глаз, что-то, что пыталось вырваться, заявить о себе.

– Я хочу, чтобы вы…

– Ты… – сразу исправил он.

– …ты отменил свой запрет.

Его пальцы замерли, перестали массировать, потом он вообще убрал руку. Желание в его взгляде сменилось разочарованием.

– Он уже отменен. Ты можешь выходить из покоев, как и раньше, – холодно произнес он.

Потом мотнул головой, будто одергивая себя.

Его ладони вдруг переместились на мои бедра и под мой вздох удивления притянули к его телу. Секунда, и я уже прижата к нему так тесно, что между нами нет ни миллиметра свободного пространства. А я ощущаю, как напряжены его мышцы под моими пальцами, чувствую силу его возбуждения.

– Поцелуешь? – хрипло прошептал он прямо в мои приоткрытые губы.

Мне кажется, если бы я отказалась, он бы отпустил. Но проверять эту догадку я не стала, пораженная его порывистостью и совсем нелогичным вопросом.