И что вместо того, чтобы придушить меня подушкой, ты осталась и помогла снизить риск порочного отката, говорит о твоём великодушии.

Ну да. Я тебя не задушить, а зарезать собиралась…

Его признание застаёт меня врасплох. Кристард редко благодарит и ещё реже признаёт свои недостатки. Я не знаю, что ответить, и просто поправляю складки на одеяле, пряча смущение.

— Мы женаты достаточно долго, — продолжает он, накрывая мою руку своей. Его прикосновение тёплое, уверенное. — Но иногда мне кажется, что я совсем тебя не знаю. Загадка, которую я не могу разгадать."

"Я замираю, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Он что-то подозревает? Или это просто благодарность и желание избавиться от ощущения дыхания смерти на затылке?

Чувствую, как щёки заливает румянец. Этот Кристард – ласковый, внимательный – совсем не похож на холодного, требовательного мужа, которого я знала раньше. Словно в нём проснулась другая сторона, о существовании которой я и не подозревала.

— Ты покраснела, — замечает он, и в его голосе слышится удовольствие. — Не помню, когда в последний раз видел тебя смущённой.

— Просто не привыкла к комплиментам, — признаюсь я.

— И это тоже моя вина, — говорит он серьёзно. — Был слишком занят делами, политикой, войной. Забыл, что у меня есть красивая жена, которой нужно внимание.

Его пальцы скользят по моей щеке, и я ловлю себя на мысли, что мне приятно. Что я хочу, чтобы оно продолжалось. Испуганная этим открытием, я отстраняюсь, делая вид, что проверяю Кселарона.

Что-то подозревает? Рам ему всё же рассказал? С чего бы такие перемены?

— Знаешь, — говорит Кристард, поймав прядь моих волос, — мне кажется, мы могли бы начать заново. Ты и я.

Его взгляд опускается на мои губы. Нет, Рам точно что-то ему рассказал! Сердце колотится как сумасшедшее. Его дыхание щекочет мою кожу...

Дверь распахивается с оглушительным грохотом, ударяясь о стену. Я отпрыгиваю от него, как пойманный за шалостью подросток. Кристард, напротив, поднимает подбородок, теряя мягкое очарование и становясь привычной холодной и отстранённой версией себя.

В дверном проёме появляется Майгара. Её волосы растрёпаны, а глаза горят яростью. За её спиной маячит встревоженный слуга, попытавшийся её остановить.

— Вот ты где! — шипит она, указывая на меня дрожащим пальцем. — Эта стерва пыталась убить меня, Кристард! Она истеричка, которой нельзя доверять ребёнка!

Только её нам сейчас не хватало…

Глава 42

Кселарон, разбуженный шумом, начинает плакать. Я автоматически тянусь к нему, но Майгара делает шаг вперёд, загораживая мне путь.

— Не смей прикасаться к нему! Ты не мать ему!

Её слова ударяют больнее, чем она может представить. Потому что в них есть правда.

— Мама, — голос Кристарда становится ледяным, таким, каким я его помню.