Дыхание малыша было еле слышным, но на виске вдруг блеснула капелька испарины. Я спохватилась, что ему, должно быть, жарко. Никогда меня не волновала эта тема, но иногда приходилось приглядывать за детьми надир, и я помнила, что они плохо переносили жару.

Уложив малыша на кровать, я осторожно расстегнула и стащила комбез, с удивлением обнаруживая, что Никита лишь в хлопковом боди.

— Оборотни, — фыркнула еле слышно, и малыш закряхтел.

От опасений, что сейчас он проснется и разразится криком, меня бросило в холодный пот, но у Ника были свои планы. Почувствовав свободу, он разметал ручки и ножки, порывисто вздохнул и затих.

— Так-то лучше…

Я осторожно улеглась рядом и втянула запах. Ребенок ярко пах молоком, и от этого в районе пупка что-то болезненно потянуло. Я улыбнулась, сама не ожидая такой реакции. Положила голову чуть ближе, почти уткнувшись носом в его макушку, и уснула.

***

Кира, завернутая в плед, сидела на диване с чашкой кофе. Когда я вошел, врач уже собирался уходить.

— Как она?

— Думаю, в вашей юрисдикции напомнить ей о технике безопасности, связанной со спецификой ситуации.

Вышло неожиданно. Я прищурился, посмотрев сначала на молодого на первый взгляд парня, замечая, что он не в медицинской форме, потом на Киру.

— Мой ученик, — поджала она губы.

— Понятно, — заметил сурово.

— Доброй ночи, — ""врач"" направился к выходу.

Когда двери за ним закрылись, я перевел взгляд на Киру, и та вжала голову в плечи, ожидая трепки. А я вдруг усмехнулся, опускаясь на диван и откидывая голову на спинку.

— Зул?

— То есть полуведы-полузвери у вас в Совете уже ходят без прикрытия?

— Да, — растянула она губы в улыбке, — ты многое пропустил.

Прозвучало укоризненно. С намеком на то, что мог бы и поспособствовать принятию таких «смешанных» Правящих в Совете. А ей пришлось бороться самой.

Да, я предпочел это пропустить.

— Ты все сделала правильно, — выдохнул устало.

— Как ты? — наклонила она голову. — Тебя не было десять лет…

Я кивнул:

— Все могло бы быть хорошо, если бы не все это…

Кира опустила глаза:

— Это давно зрело. Оборотным везде нелегко, но на востоке было особенно напряженно, — она судорожно вздохнула. — Хорошо, что ты, наконец, здесь… — подняла на меня глаза и закусила на секунду губы: — Зул… вернись ко мне, пожалуйста, — голос едва заметно дрогнул, но чувствовалось — она готовилась сделать мне это предложение. — Я… не могу больше. Я устала одна."

"— Кира… — нахмурился я, но она мотнула головой:

— Послушай, пожалуйста, — потребовала нервно. — Я помню, что ты говорил, помню, почему ушел… Да, мы решили, что оба — бездушные расчетливые твари, что никаких чувств между нами не будет, только секс…

Я смотрел на нее, и глаза просто резало от «этих чувств, которых не будет».