— Но сейчас он стал уязвим для своих врагов?

— Он стал слабее, — прозвучал его голос устало. — Но по-прежнему остается сильным Повелителем.

Тяжело ему дался этот поступок, только я не могла понять — почему.

— Почему ты так о нем говоришь? Почему не мечтаешь размазать за то, что он сделал с тобой и мной?

— Сделанного не вернешь, — все больше мрачнел он, и я чувствовала, как он отгораживается, не желая обсуждать это, — обладая такой силой, я не могу пользоваться ей необдуманно. Аршад — не самый плохой из Повелителей, при нем какое-никакое, а равновесие было. До сегодняшнего дня…

— Что случилось сегодня?

Азул глянул на меня загнанным взглядом:

— Он объявил войну Совету Высших Правящих, мировому правительству оборотней, и теперь выселяет оборотней со своих территорий.

— Зная, что в твоих руках — его смерть?

Мы поменялись с Азулом местами. Теперь он хотел спрятаться.

— Он знает, что я не убью его.

— Он что, твой нерадивый братец? — вскипела я. — Позволяет себе все, зная, что старший его не убьет, а остальное пережить вполне себе можно…

Да, меня бесили его недомолвки и то, что не понимаю его отношения ко всему этому. Но лучше бы я промолчала. Потому что Азул так на меня посмотрел, будто я стянула с него штаны перед всеми. Столько изумления пронеслось в его взгляде за несколько секунд, сменившегося такой вселенской усталостью, что я не сомневалась больше. Шагнула к нему и заглянула в глаза:

— Давай спать? — встала на носочки и осторожно обхватила ладонями за шею. — Тебе же надо иногда спать?

— Надо, — улыбнулся он устало и заключил меня в объятья. — Прости, привычка скрывать все ото всех в целях безопасности…

— Будь мы на суде, я бы тебя вывела на чистую воду, — усмехнулась я.

— Даже не сомневаюсь, — прижал меня к себе и, приподняв, понес к кровати. — Если бы у меня был такой адвокат в оппозиции десять лет назад, я бы вообще не вернулся.

— Тебя судили?

— Да.

Уложил он меня в кровать и вжал в себя, сплетая ноги, руки, запуская пальцы в мои волосы, и все это на длинном вдохе… А потом задержал дыхание, будто пытался остановить время, запомнить запахи, изъять секунды из жизни и остаться с ними всегда…

Или это я?

— Азул, но все же позади? — нахмурилась, ворочаясь в его объятьях, а на самом деле — в новых эмоциях. Пыталась найти острые углы, что всегда готовы ранить. С Аршадом было так…

Он вздохнул:

— Мне нужно ввязаться в это все, как бы я не хотел. Я должен взять Аршада под контроль, договориться и остановить его… — в его голосе не осталось ничего, кроме такой усталости, что горло сдавливало от спазма чужого отчаяния.

— Он не умеет идти на компромиссы, — глухо возразила я.