Когда въехал во двор, уже стемнело, и снова повалил снег. Но я все же задержался на один вдох, чтобы насладиться этим видом — дом горел в темноте желтыми окошками. Маленький, неприметный, на отшибе полузаброшенной деревеньки — центр моей вселенной.

Едва ступил на порог, ко мне бросился Амал:

— Папа-дракон! — прыгнул мне в руки с разбега. — А мама сказала, что ждать больше не может.

— То есть?

Прижал к себе сына, вдыхая полной грудью любимые запахи — детских волос, чего-то мясного со специями, сушеных трав и ягод, которые собирали с сыном по осени. Не все годилось для чая, но ему нравилось сушить пахучие пучки травы и следить за тем, чтобы их непременно использовали в чай. Несмотря на то, что сыну шел шестой год, я уже видел черты характера Аршада — упорство, поиск смысла в любом совершаемом действии, стремление в лепешку расшибиться, чтобы его ценили… и любили. Особенно теперь, когда Мира снова ждала ребенка…

— Как дела твои?

— Хорошо! Мы с Никитой сегодня строили замок, только подрались…

— Почему?

— Он хотел замок для дракона, а я — для джинна…

Извечная проблема.

— А мама где?

— Мама превратилась в рысю, — пожал плечами Амал, и я обнял его крепче.

Справимся. Я был уверен. Теперь у нас есть все для этого.

— Покормила тебя?

— Да! Каша с мясом, а потом сказала, что могу взять мороженое!

— Молодец, — я широко улыбнулся. — Можешь пока поесть мороженное, а когда я вернусь, вместе сходим в ванную.

Усадив ребенка за стол, я направился на второй этаж.

— Любимая, — осторожно ступил на лестницу и, поднявшись в коридор, добавил: — Кис-кис-кис…

Из спальни послышалось недовольное рычание, у меня некстати зазвонил мобильный. В девятый раз за сегодня, а «девятка» для джиннов — цифра предельного терпения.

— Да, Аршад, — ответил брату.

— Азул, — раздраженно выпалил тот в трубку, — я ни Мире не могу дозвониться весь день, ни тебе! Что случилось? Договаривались с ней обсудить каникулы Амала, через два дня он должен прилететь! Я едва не бросился за грань!.."

"«Истеричка», — закатил глаза. Но, с другой стороны, я его понимал — это у меня ребенок проводит больше времени, а с Аршадом они видятся всего шесть раз в год, и брат, конечно, нервничает.

— Я в полете полдня, а Мире плохо, Аршад, прости…

— Дай ей трубку, — все еще злился он.

— Сейчас, — я усмехнулся и вошел в нашу спальню.

Пока мы делали тут ремонт, изрядно спорили. Миру тянуло на холодный металл после золота и многоцветия дворца, меня — к теплу дерева и камню. В итоге удалось все это соединить в деталях, и вышло очень неплохо. Камень реализовался в зоне камина в углу комнаты, дерево было повсюду от стен до потолка, а металл — в холодных тонах мебели и кованых стяжек деревянных деталей. Ну и в кровати.