Понемногу она проникала в сознание, в каждую клеточку тела, и я начала паниковать. От страшных мыслей, от горечи, которая осталась после разговора с Али… От того, что я не знала, увижу ли ещё раз Марата, или наш вчерашний разговор окажется последним.

Али был более откровенен. Видимо, не хотел, чтобы сопротивлялась и тем самым испортила их игру. А, может, сам Хаджиев позволил рассказать мне об опасности. Как бы там ни было, теперь я знала, что моей крови жаждет какой-то подонок. И это не успокаивало.

На часах было четыре утра, когда я поднялась на ноги и тихо вышла из комнаты. На небольшой, но хорошо обустроенной кухоньке отыскала чай и, щёлкнув кнопкой электрического чайника, присела на стул у окна.

На улице уже светало, и дождь, кажется, стих. Тихо как-то, жутко. Ахмед со своим напарником сидели в машине — видны были огоньки сигарет. А мне вдруг пришла в голову абсолютно сумасшедшая идея. Ненормальная и опасная. Но это всяко лучше, чем сидеть, сложа руки, и ждать, пока за мной придут головорезы.

Зашторив окно и оставив свет включённым, побежала в спальню и впопыхах оделась. Собрала сонного Виталика. Он капризничал и хныкал, но на это не было времени.

— Малыш, послушай мамочку, — взяв в ладони его заспанную мордашку, поцеловала. — Нам нужно уходить отсюда. Я обещаю, ты поспишь, только чуть позже, ладно? А теперь выходим. Тихонечко, без единого звука. Это игра такая. Если будешь послушным и сделаешь всё, как я говорю, получишь торт и игрушку. Договорились?

Вижу, что сынок всё ещё желает капризничать, но моё обещание его заинтересовало."

"— Хорошо. Две игрушки. Какие ты сам выберешь. Идёт?

Виталик сдаётся, кивает, а я беру его за руку и тащу к двери.

На улице свежо и прохладно — наступает осень. В крови бурлил адреналин, и я чувствовала себя сумасшедшей героиней какого-то боевика. Откуда столько смелости взялось? Как вообще я стала такой? Ведь ещё совсем недавно сидела в классе с детьми, учила с ними таблицу умножения и даже в самой смелой и жуткой фантазии не могла представить, что буду участвовать в бандитских разборках. Что стану мишенью…

Сын послушно следовал за мной, пока я добиралась до забора. Хорошо, что солнце ещё не взошло, и охранники не заметили, как мы вышли из дома. Забор оказался несколько выше, чем мне казалось, но Виталик быстро понял суть нашей «игры» и с моей помощью преодолел преграду. Даже быстрее, чем я сама. Зацепившись за забор, я порвала куртку, но спрыгивать побоялась. Моему неродившемуся малышу и так достаётся в последнее время. Аккуратно перелезла на дерево и уже по нему спустилась на землю. Сын всё это время молча следил за мной с радостной улыбкой, видимо, предвкушая покупку игрушек.

— Ну всё, мой хороший. Пойдём.

* * *— Снежана? — женщина удивлённо застыла на пороге, прижала руки к груди.