Кивнул Ахмеду и пошёл за угол, на ходу закатывая рукава.

— Что-то случилось, шеф? — тот поспешил за ним и сходу получил в челюсть, отчего буквально впечатался в стену.

— За что, шеф?! — схватился за щеку, ошарашено выпучил глаза.

— Какого хрена она у окна сидит? А если снайпера пришлют по мою душу? Вы что, блядь, совсем дебилы?!

Ахмед сплюнул выбитый зуб, виновато опустил голову.

— Я просил её отойти от окна. Но ваша женщина никого не слушает. Я же не могу её заставить. Вы мне тогда позвоночник сломаете.

Хаджиев хмыкнул. Дерзкая Белоснежка. Его царица.

— Естественно, сломаю. Даже за один косой взгляд на неё прирежу. Нужно Али вызывать, нихера вы не можете.

Вошёл в дом и тут же попал в объятия Снежаны. Сдержал улыбку, приподнял её, схватив за упругие ягодицы, и даже боль в спине показалась мелочью по сравнению с тем, как всё нутро сжалось. Зверь завилял хвостом и, заскулив, упал перед своей царицей ниц.

Опутала его своими тонкими, тёплыми руками, уткнулась лицом в грудь.

— Наконец-то, — прошептала, прижимаясь по-кошачьи ласково. — Я думала, ты ранен.

А вот это херово. Опять будет волноваться.

— Ну, здравствуй, непослушная красавица. Ты в курсе, что Ахмед скоро из-за тебя без головы останется?

Подняла на него невинный взгляд, захлопала ресницами.

— А что я сделала?

— Он говорил тебе у окон не шастать? Мм?

Хитро улыбнулась, в глазах зажглась искорка, а у Марата всё колом. Куда только подевалась усталость.

— А я только Варвара слушаюсь, — и губу кусает.

Дрянь… Какая же ты дрянь, красавица. Неужели осознала, что может верёвки из него вить? Как поёт, ведьма. Как душу выворачивает своими глазами.

— Это правильно. Только обманывать меня не надо, — собрался с духом, приподнял её лицо за подбородок. — Ты не спала ночью.

Она вздохнула, отстранилась, но Марат снова притянул к себе.

— Я боялась… Знаешь, я… — поджала губы.

— Смелее. За меня боялась или без меня?

— И то, и другое. Мне плохо без тебя, Марат. Я без тебя замерзаю, — подняла на него взгляд, и Хаджиев пропал. Блядская пропасть, что затягивает его с головой. Даже зверю из неё не выбраться.

— Малец спит?

Она кивнула.

— Пойдём, — подхватив Снежану на руки, широким шагом поспешил в спальню. — Отогрею тебя.

* * *Марат склонился надо мной, жадно терзая соски, что мгновенно затвердели от желания. Каждое его прикосновение, как разряд тока, до самого сердца. И страсть бешеная, необузданная. Обжигает изнутри, как глоток крепкого алкоголя.

Запрокинула голову, хватая ртом воздух и впиваясь пальцами в его крепкие плечи.

Марат застонал, аккуратно убрал мои руки.

— Потише, красавица.

— Что? Я тебя поцарапала?

Но Хаджиев снова вернулся к своим сумасшедшим ласкам, и я прикусила губу, чтобы не закричать от удовольствия.