Он искал причину, которая могла бы объяснить его присутствие здесь, но не мог придумать ничего путного. Ступив на неосвещенную дорожку, Данк представил себе удивленный взгляд Элизабет, которым она встретит его на пороге. Он шел по следам Бет, и гравий тихо поскрипывал под подошвами его рабочих ботинок.

— Добрый вечер, Данк, — прозвучало неожиданно из темноты.

— О, черт!

В черном дверном проеме стояла довольная Бет.

— У вас вошло в привычку преследовать женщин до самых ворот, или это предусмотрено нашим «взаимопониманием», о котором вы говорили Челфи?

Он поморщился от света внезапно вспыхнувшей над крыльцом лампочки и забренчал зажатыми в руке ключами, пытаясь сообразить, что ответить. Можно было намекнуть на тоску и пылкую страсть. Да, именно страсть сводила его с ума. То, что он оказался здесь, лишний раз доказывало правильность вывода, сделанного много лет назад: в присутствии женщины законы логики не работают.

Его спасла лежавшая в ладони связка ключей.

— Забудьте про диван в квартире, которую вы сдали. Я хочу предложить вам нашу. Сейчас она свободна. Там вам будет удобнее.

— Нашу?

— Моя семья содержит ее сообща. Отец и брат часто приезжают в Бостон по делам или на какие-нибудь приемы. Когда я работал в компании, то временами и сам жил там.

Бет щелкнула выключателем, и кухня за ее спиной приобрела четкие очертания. Элизабет посторонилась, пропуская его. Данк невзначай коснулся ее рукава, и Бет затаила дыхание, а у него участился пульс.

— Ваш вид вызывает множество вопросов, — пробормотал он.

Бет улыбнулась.

— А если бы я вообще не пришла домой? Если бы я приняла предложение Челфи пропустить рюмочку на сон грядущий, вы бы сейчас прятались в кустах у моего дома? — Улыбка сменилась откровенным смехом. — Я представила себе, как вы выбираетесь из колючек и предлагаете мне ключи от вашей квартиры… — Ее взгляд смягчился. Она отступила, отвела обе руки назад и оперлась ими о выступ буфета. — Так что же на самом деле заставило вас прийти сюда?

Данк медленно покачал головой, следя за ее лицом, на котором светилось ожидание.

— Я мог бы придумать дюжину других причин. А правда в том, что… — Он облизал губы и закрыл глаза. Одна мысль об этом выбросила в его кровь новую порцию адреналина. Тяга, влечение, страсть… Теперь он знал, как называется это чувство. Хаммел втянул в себя воздух и вздрогнул от страшного слова, как будто оно могло сжечь его. — …вы хорошо влияете на мои гормоны.

Бет опустила ресницы, на щеках проступили пятна румянца. Ее грудь вздымалась и опадала. Она вздохнула и улыбнулась.

— Просто влечение, — прошептала она и отвернулась, глядя в никуда.

Ему был знаком этот взгляд, знакома сила, которая подсказала Бет нужные слова.